Когната стр. 95
еще заглянуть, поболтаем, колкостями обменяемся.
— Я этому не воспротивлюсь! — весело сказала Когната и вопросительно посмотрела на мать.
— Я тоже, — кивнула Секунда, — но ведь это ты сейчас говоришь. А потом ты спрыгнешь.
— С чего бы? — не понял Константин.
— Если ты думаешь, что это тебя спасет, когда Фумус вернется, то зря надеешься.
— А я и не надеюсь, — отвечал Константин. — Это ты надеешься, что он вернется. Ну и надейся дальше, кто ж тебе мешает?
— У тебя никого нет, — поняла она, когда Константина уже почти вывели.
Рыцарь, почувствовав, что Константин желает ответить, остановился.
— У меня много кто есть, — сказал Константин. — До такой степени много, что одним знакомым драконом больше — ничего страшного.
Она усмехнулась:
— А зачем?
Константин пожал плечами, он и сам не понимал, к чему дал такое обещание. Ему было ее жаль, хотя милосердия Секунда мало заслуживала. С другой стороны, она не скрывала своих взглядов, хотя могла и притвориться жертвой обстоятельств. Их объединяло то, что они оба оказались оруженосцами, а их среди людей имелось не так уж и много, так что Константин испытывал что-то вроде родственного чувства, хотя и осознавал, в какой мере оно ошибочно.
— Моя мама плохим драконом является? — осторожно спросила его Когната, пока они двигались от комнаты, поделенной на две половины, до широкого автомобиля.
— Она для тебя плохой не является, а для всех остальных ужасный дракон есть, — кивнул Константин. — Даже чудовищный.
— И что я делать должна?
— А это на болезнь похоже, — попробовал объяснить Константин. — Вот я хромаю, а у тебя мама злодейская есть. Это, что я всех остальных хромыми сделать должен, вовсе не значит. А твоя хромота даже не заметна.
— Но заметна… — правильно поняла Когната и потрогала иероглифы на платье. — Твоя хромота тебе трость дала, и ты смог пистолет отбить. А что у меня появилось?
— У тебя благодаря маме жизнь появилась, — банально ответил Константин. — Это такая трость, которой можно столько пистолетов отбить, что и не сосчитаешь.
— И, как мама, в заточение угодить можно, — подсказала Когната.
— Тут уж от тебя зависит.
— Да, — кивнула Когната.
Привезли Константина не в гостиницу, не в кафе, а куда-то ближе к окраине мегаполиса — к небольшому дому с обширным садом вокруг, где по кустам паслись красно-белые рыцари, и он понял, что это дело рук Волитары. На пространстве между фонтаном и кустами акации, подстриженной в кубы, пинали мяч два мальчика, в одном из которых Константин опознал Антона. «Кривоногая обезьяна!» «Слепая каракатица!» — доносились крики.
Когнату высадили еще где-то в городе, так что, вынутый из машины, Константин пожал руки, ему почтительно вернули тросточку и окружили очередными рыцарями. «Почему в городе нельзя было остаться», — с досадой подумал Константин.
Его провели в дом, где уже находилась Волитара.
—Ты не переживай, — предупредила она. — Я тебя утомлять не собираюсь, я после ужина удалюсь. Как встреча прошла?
Константин только махнул рукой:
— Давай потом. Когнату жаль.
— Лишь бы ей затем всех нас жалко