Кольца духов стр. 178
в коем случае нельзя допускать, чтобы Фьяметту допросила инквизиция. В конне первого же дня они се сожгут только за ее слишком острый язычок, и других доказательств им не потребуется. Понимаешь?
– А-а… – Да, Тейр понял.
– Если любишь ее, помоги ей держать голову пониже, а рот на замке. Церковная политика – мое дело. Если понадобится… кое-кто мне кое-чем обязан, но Фьяметта должна стараться не наступать на ногу соседям и не выглядеть… особенной. Не то может оказаться, что я не сумею предотвратить последствия.
– Э… а выйти замуж и открыть мастерскую в доме отца… это сделает ее особенной?
– Нет. Это было бы превосходно. Вот открыть мастерскую, не выйдя замуж, было бы опасно.
Тейр повеселел:
– Я ей во всем помогу, отче, только бы она позволила!
– Лучше, юноша, будь готов помогать и во многом другом, если понадобится, – сухо бросил Монреале.
– От всего сердца, монсеньер.
Монреале кивнул Тейру и повернулся к двери. Тейр задержался и бросил последний расстроенный взгляд на принесенного в жертву молодого человека в запекшейся луже его же крови:
– Он стал… козлом отпущения за меня. Лука. Он обязан запомнить это имя, как надеется, что другие люди не забудут имени Ури.
Монреале пожевал губами.
– Да, в каком-то смысле… хотя умри ты вчера, это не спасло бы его сегодня вечером. Тем не менее ты каждое воскресенье будешь ставить ему свечу в монтефольском соборе и молиться о его душе.
– Да, отче, – сказал Тейр, слегка утешенный. Монреале кивнул, и они вышли следом за ним.
В верхнем, теперь опустевшем коридоре Тейр услышал слабый стон.
– Погодите… – Он бросился к последней темнице. Да, на соломе там лежало скорченное тело. – Почему эту дверь не открыли? Где ключ? – крикнул он.
Из комнатки стражи вышел пожилой горожанин, побрякивая связкой ключей.
– Нам сказали, что он помешанный. А когда придет сержант взять ключи?
– Я их возьму, – сказал Монреале, забирая у него связку. Ее он передал Тейру, который нагнулся над скважиной.
Сеньор Пия лежал один в темнице под тонким одеялом. Лицо у него было совсем землистым, остекленевшие глаза, казалось, не узнавали Тейра. Рану в плече ему не перевязали, и на ней комьями запеклась кровь. Судя по множеству синяков, его безжалостно избили, когда поймали в последний раз. Чтобы разрешить свои сомнения, Тейр высунул голову в окошко. В отверстии с краю сохранился один прут, и к нему были привязаны шелковые чулки-трико, а к их нижнему концу – еще одни. Вдоль обрыва свисала намоченная дождем самодельная веревка! Как просто. Тейр ощутил облегчение, но и легкое разочарование. Значит, сеньор Пия не слетел
в темную берлогу Вителли огромным нетопырем вчера вечером, как бы ему этого ни хотелось.
Монреале послал за помощью, так что вскоре бедняга кастелян был уложен на широкую доску, на которой крепкий монах и еще один горожанин понесли его впереди них. Когда они вышли во двор, там возбужденно кричащие люди толпились вокруг герцогини Летиции, освобожденной из башни. Она призвала к себе уцелевших офицеров Сандрино и поручила им очистить замок, во-первых, от еще не схваченных лозимонцев, а во-вторых, от монтефольцев, которые ни за что не позволили бы себе поживиться имуществом своего покойного герцога, но не видели ничего зазорного в том, чтобы отобрать