Кольца духов стр. 88
сумка, пика, пара шестов для носилок. Тейр хотел было нагнуться, но резкая боль в животе остановила его. Он охнул, прошептал будящие слова, которым его научил аббат Монреале, и уронил диск на кучу. А потом осторожно распрямился.
Лекарь убрал иглу в кожаный футлярчик к другим, еще более устрашающим орудиям пытки такого же рода и запихнул окровавленное тряпье в мешок для стирки. Тейр, завязывая шнурок туники, спросил небрежно:
– Сколько тут солдат сеньора Ферранте и сколько пленных?
– Пленных? Здесь? – Лекарь ошалело посмотрел на него. – Еще чего!
Опасно ли назвать имя Ури?
– А раненых в плен вы много взяли?
– Да нет. Почти все убежали с этим воинствующим аббатом, а тех, кто был совсем плох, мы обменяли: пусть подъедают запасы врага, а против нас им уже не выступить. Оно и к лучшему. Мне со своими хлопот хватает.
– А… они где теперь? Ну те, которых вы взяли.
– В темнице, где же еще?
– И офицеры? Даже капитан герцога и его придворные?
– Они все едино враги. – Лекарь пожал плечами.
– А сеньора Ферранте за такую суровость не осудят?
Лекарь испустил хриплый невеселый смешок.
– Только не его солдаты! Послушай, ты что, читать умеешь?
– Да, господин хороший. Немножко.
– То-то и оно! А то не повторял бы поповской и бабской чепухи. Я начал лечить в войске одного венецианского кондотьера – не загрязню губ, произнося его имя. Мы гнались за болонцами. Несколько дней. Догнали их у болота, и наш милейший начальник остановился и дал им приготовиться к нашей атаке! Заслужил тем рыцарскую славу и удалился от дел богатеем. А у меня в палатке было полно умирающих, которым жить бы да гнить. Фа! Дайте мне начальника, который в первую голову о своих людях думает. А те крохи забот, какие останутся, пусть получает враг.
– Так, значит, вас восхищает сеньор Ферранте?
– Он настоящий солдат. Чем старше я становлюсь, тем больше мне это нравится. – Лекарь покачал головой.
Тейр обдумал эти слова.
– Но теперь сеньор Ферранте уже не просто солдат. Он правитель.
– А в чем разница? – Лекарь пожал плечами.
– Ну-у… не знаю. Вроде бы какая-то должна быть.
– Власть – это власть, мой юный философ, а люди – люди. – Лекарь улыбнулся кисловатой улыбкой.
– Я литейщик.
– Оно и видно. – Лекарь хлопнул его по плечу. (Жест этот он, Тейр готов был поклясться, перенял у сеньора Ферранте.) – Сделай нам парочку пушек, а наводить их предоставь тем, кто получше тебя.
Тейр криво улыбнулся в ответ и, схватив сумку, сбежал из залы с расписными стенами.
Он шел через нескончаемые комнаты, светлые со стенами, обшитыми панелями или расписанными фресками, и сумрачные, ничем не украшенные. В небольшой передней двое лозимонских солдат спали на одеялах, сморенные жарой, а еще двое, позевывая, играли в кости. Они даже не посмотрели на Тейра. «Вниз! Мне надо найти вход вниз!» Оттуда Тейр попал в очень большую комнату с мраморным полом. Створки высокой двери были распахнуты навстречу недвижному воздуху и рассеянному солнечному блеску. За ними Тейр увидел сад, огороженный напротив толстой стеной. В светлом мареве сада сонно жужжали насекомые. В башенках на стене томились арбалетчики. Тейр взглянул, куда падают тени, и решил, что садовая стена тянется по краю обрыва, отвесно уходящего к