Кольца духов стр. 98
Тейра она не услышит. Почему большой дурень не сообразил сказать что-нибудь в ухо-тамбуринчик, когда приводил его в действие, не сообщил о себе? Она скрипнула зубами, справившись с новым зевком. Белые кружочки пергамента плавали у нее перед глазами.
И вдруг один из них вспыхнул. Другого слова Фьяметта не нашла, хотя увидела нечто иное. Глубоко вздохнув от облегчения, она выпрямилась. Тамбуринчик донес до ее напряженного слуха голос Тейра, шептавший латинские слова, скверно произнося их. «Скажи мне что-нибудь, Тейр!» Но раздался только шорох, точно на полке что-то подвинули. По каменному полу протопали шаги, и воцарилась грустная задумчивая тишина. Фьяметта отчаянно пыталась вообразить, что крылось за этими звуками. Каменный пол, гулкое эхо… комната из камня? Вырубленная в скале темница герцога? Истинное второе зрение или самообман? Ее рука дернула ремешок на шее, извлекла львиное кольцо из теплого тайничка между грудями и стиснула его. Что видит Тейр? «Да говори же, швейцарский олух!» Но басистый голос, который внезапно донесся из тамбурина, не был голосом Тейра. Слов она не разобрала. Затем теноровый смешок, приглушенный стук, торопливые шаги, бряканье, шорох. В голове у нее зазвучали слова, но уловила она их не слухом: «Ложись, малый!» Она в ужасе окаменела. Ее отец? Скрип открывающейся двери, незнакомый высокий голос:
– Пахнет горячим воском, ваша милость.
Ваша милость?! Где Тейр? Успел уйти? Сердце у нее бешено заколотилось.
– От твоего фонаря, Никколо!
Скучающий бас принадлежал сеньору Ферранте – в его романском выговоре нельзя было ошибиться.
Она услышала глухой стук, словно что-то тяжелое поставили на деревянный стол.
– Не думаю, – возразил голос… Никколо? – Свечи еще теплые. – И сразу же:
– О-ох! – Шарканье мягких подошв, словно кто-то неожиданно отпрянул.
– Это ты сделал, Никколо? – с интересом осведомился Ферранте.
– Нет!
Ферранте бесчувственно усмехнулся:
– Бенефорте опять взялся за свои фокусы. – И его голос насмешливо продолжал, а воображение Фьяметты добавило ироничный поклон. – Благодарю тебя, слуга мой, что осветил мой путь.
Посасывание. Обожженных пальцев?
– Он еще не наш слуга, – проворчал Никколо – Аббат Монреале, – зашептала Фьяметта, но тут же напомнила себе, что звук передается от маленького уха ко рту и только. – А что, если это можно изменить? – Отец Монреале! – закричала она. – Скорей идите! Сам сеньор Ферранте!
Из кабинета вбежал Монреале. Позади него шаркнуло, об пол грохнулся стул, был поставлен на ножки, и появился брат Амброз, все еще сжимая запачканное чернилами перо. Оба нагнулись над подносом с тамбуринчиками.
– Ты уверена? – спросил Монреале.
– Его голос я запомнила на пиру. А голоса второго не знаю. Ферранте называет его Никколо. По-моему, они в помещении под замком.
– Амброз, смени ее! – Монреале кивнул на рот-тамбуринчик.
«Я пишу не хуже него, отче!» Фьяметта одернула себя, промолчала и передала поддержание заклятия Амброзу. Его губы беззвучно зашевелились, и он опустился на бочонок.
– Так насколько, – спросил голос Ферранте, – мы осмелимся придать ему сил, прежде чем я действительно подчиню его своей власти?
– Его надо кормить, – угрюмо ответил Никколо. – И само кормление приближает его к нам. Все предусмотрено. Не спорю, я предпочел бы, чтобы мы отыскали его чертовы записи о кольцах с духами. Мы бы легче всего овладели им с помощью его собственной магии. Но навряд ли он знает много больше моего. И скоро он будет