Кольца Мирты. Книга 2 стр. 16
бедрами ощущала. Толчки его бедер, трущихся об нее через остатки рубашки…
И ей уже было больно! Мучительно. Почти невыносимо! Не там, не в развилке ног, не от его попыток явно стать еще ближе, чего и ей, кажется, недавно хотелось. Да и сейчас еще горело отголосками его жажды в груди.
По-иному болело — везде: в груди, плечах, на щеках и животе, перекрывая другие порывы. Заставляя пытаться вывернуться, оттолкнуть, чего Ройс будто и не замечал. Словно обезумел!
Инди задыхалась, чувствуя, как жжет каждое его касание. Ей было страшно из-за невозможности выбраться, достучаться до него, и тяжело. Она упиралась в каменные, напряженные плечи своими ладонями, которые, казалось, ошпарило кипятком…
Пресветлая! Она не помнила, когда ей было бы настолько мучительно больно?! Почему?! Если ее, при этом всем, все же неистово тянуло к нему, даже сквозь эту боль…
— Ройс!… — глухо простонала Инди ему в рот. — Ройс, стой! — ее губы пылали, но мужчина не услышал.
А ей был нужен перерыв. Жизненно необходим!
— Больно! Мне очень больно!…— не особо рассчитывая на то, что докричится, все-таки отчаянно застонала она, пытаясь отвернуться. Чувствуя, как по щекам струятся испуганные слезы, выдающие ее полное непонимание и беспомощность.
Мгновение казалось, что ничего не изменилось. Но потом… Он застыл всем телом. Замер. И на комнату словно упал полог безмолвия. Только грудь продолжала вздыматься от тяжелых вздохов, и шумное, почему-то теперь холодное, мужское дыхание врывалось ей в рот, холодя пылающие губы Инди.
А потом Ройс как-то мгновенно, не успела она и оком моргнуть, скатился с нее. Кажется, даже с кровати спрыгнул одним движением, стремясь оказаться как можно дальше… Вызвав у нее новый приступ ужаса, что Инди останется одна в этой темноте, в полном непонимании происходящего… Без него.
— Ройс!.. — уже с другой паникой и страхом в голосе, она вскочила на колени, позабыв про разодранную рубашку. Начала слепо ворошить разоренную постель, в попытках его обнаружить. — Ройс…
Холодные, аж ледяные теперь, но настолько же твердые и жесткие мужские пальцы накрыли ее руку, останавливая хаотичное и суматошное метание Инди по кровати. Осторожно, едва ощутимо.
— Я здесь, — казалось, он старается говорить едва-едва на грани слышимого звука. — И я сожалею о том, что испугал тебя, любимая. Мне нет прощения. Даже моя тоска и жажда — не оправдание…
— Я не понимаю! — застонала она, зажмурившись, прервав его. — Ничего не помню! — голос сорвался, предав Инди. Горло свело судорогой. А кожа все еще горела, словно обожженная. — Почему мне так больно от твоих прикосновений?! Как ожоги… — со всей этой растерянностью спросила Инди, рухнув в кровати и обхватив колени руками, но не отпуская его пальцы. — Меня же тянет… невыносимо тянет к тебе. Но эта боль… Так было и ранее?
Все еще в смятении, не перестав бояться, она все равно потянулась вперед к нему. Потому что там, в этой тьме, где ранее чувствовала то муку, то радость, уловила опустошенное отчаяние и вдруг вспыхнувшую ненависть мужчины… К нему же самому.
— Нет… Никогда…— не голос даже. Шелест темноты по ее плечам.
И, как ни странно, это словно бы успокаивало, унимало