Кольцо нибелунгов стр. 153
призраком, который быстро скрылся с поля боя.
Гунтер, воспользовавшись милостью судьбы, снова обратился к поверженной воительнице:
— Я в последний раз требую ответить мне, подчиняетесь ли вы, Брюнгильда Исландская, Гунтеру Бургундскому или же хотите умереть, чтобы я присвоил себе вашу страну?
Во взгляде Брюнгильды читался ответ, который не могли произнести ее губы. Она была готова умереть, чтобы не выйти замуж за короля Бургундии. Но ее собственная клятва и законы Исландии не позволяли ей поддаться слабости.
— Я подчиняюсь, — глухо произнесла она.
Гунтер глубоко вздохнул, чувствуя кровь во рту, и устало откатился в сторону. Он выпустил меч из рук и схватился правой рукой за рану на левом плече.
Исландцы, ставшие свидетелями поражения своей королевы, молчали. Не было ни слов ликования, ни протеста. Что произошло, то произошло, и по исландским обычаям народ подчинился воле богов. Эолинд склонил голову, осмысливая происшедшее, а затем выпрямился и жестом позволил Хагену и Герноту выйти на поле. Принц первым подбежал к брату и обнял его, насколько это позволяли полученные в поединке раны.
— Это была великая битва! — восторженно воскликнул Гернот. — Еще тысячи лет об этом будут рассказывать вечерами у костров.
— Великая битва, — пробормотал и Хаген, стараясь не встречаться взглядом с королем.
Он внимательно осматривал землю, пытаясь найти доказательства и удостовериться, что чувства его не обманули. Но доказательств не было, кроме того что на земле остались отпечатки трех пар разных ботинок. Но это могли быть старые следы, а может, следы Гернота.
Эолинд помог королеве подняться. Брюнгильда, вся перепачканная грязью так же, как Гунтер был измазан кровью, имела, однако, не менее царственный вид, чем раньше. Она повернулась к королю Бургундии, который стоял, опираясь на Гернота, и твердым голосом произнесла:
— Вы, несомненно, победили в этой битве. Вы заслужили руку Брюнгильды. Заслужили Исландию.
Гунтер улыбнулся, но его лицо исказила гримаса боли.
— Если вы будете сражаться рядом со мной так же, как вы сражались против
меня, никто не осмелится поднять меч против Бургундии.
В словах обоих властителей звучало взаимное уважение.
К ним подбежал Зигфрид, запыхавшийся и промокший.
— Вот уж и вправду, сегодня на поле сошлись равные противники!
— Ух, ну ты видел? — с восторгом спросил Гернот.
Зигфрид дружески похлопал его по плечу и сказал, глядя на Гунтера:
— Я видел каждый триумфальный удар короля и его великолепную победу.
Король Бургундии ответил на его взгляд и кивнул, благодаря друга за помощь. Но внутри Гунтера уже разгоралась ревность, ярость проигравшего, всепожирающее пламя зависти. Да, он заполучил руку Брюнгильды и мог присоединить Исландию к гордому Бургундскому королевству, но… благодаря Зигфриду. Только благодаря Зигфриду.
В это же время, лишившись своей силы, во фьорде упала огненная стена.
— Уезжая, мы сможем сжечь на прощание разбитый бургундский корабль, — решительно сказала Брюнгильда, склонившись над пергаментом, который лежал на столе. — Мы поедем в Вормс на трех исландских кораблях.
Гунтер, Хаген и Эолинд рассматривали карты, приготовленные к отъезду. Король настоял на том, чтобы как можно скорее вернуться на родину, которая теперь стала и родиной Брюнгильды. Ему было непривычно видеть на таких совещаниях женщину, к тому же женщину, с упорством настаивающую на своих решениях.
— Какое же это триумфальное возвращение, если наши люди вернутся по Рейну на исландских кораблях? —