Кольцо нибелунгов стр. 156
ее за руку. Не просыпаясь, Эльза прильнула к нему, и они уснули, единые в своей любви.
Они все занимались и занимались любовью в покоях принцессы, пока Кримгильда в изнеможении и счастье уже не способна была найти счет их страсти.
— Так ты по мне скучал? — спросила она после того, как Зигфрид достиг очередного пика наслаждения.
Тяжело дыша, он по-мальчишески озорно улыбнулся.
— Я скучал еще больше и сейчас собираюсь наверстать каждую ночь без тебя.
Она обвила руками шею Зигфрида и поцеловала соленую капельку пота на его лбу.
— Мое тело жаждало тебя так же, как и моя душа, — с нежностью прошептала Кримгильда. — Мне казалось, что крик моего тела был слышен даже в Исландии.
Зигфрид откинулся на кровати, довольный и усталый.
— Исландия. Да уж, не лучшее место в этом мире, холодное и неприветливое.
— Как и королева этой страны, — улыбаясь, заметила Кримгильда.
В комнату ворвался ледяной ветер, словно сам разговор об Исландии вызвал духов этой страны. Зигфриду не хотелось рассказывать о своей ссоре с Брюнгильдой, и он с нарочитым спокойствием произнес:
— Она будет Гунтеру хорошей королевой и сильной спутницей жизни.
Кримгильда посмотрела на него с наигранным возмущением, и он поспешно добавил:
— Точно так же, как и ты будешь мне хорошей королевой и сильной спутницей жизни.
— Мужчинам этого двора повезло со своими женщинами, — рассмеялась принцесса, но тут же, посерьезнев, сказала: — И все же я рада, что мы после свадьбы уезжаем в Ксантен. С тех пор как Брюнгильда появилась в замке, мне здесь уже не так уютно, как раньше.
Зигфрид нахмурился.
— Она выказывает тебе неуважение? Она как-то не так с тобой обращается?
Кримгильда погладила его по щеке.
— Нет… Просто она… неприветливая и к тому же все время старается не находиться со мной в одном помещении.
— Дай ей время, — ответил Зигфрид. — Брюнгильда отказалась от своей родины и короны. Она научится любить тебя. Тебя невозможно не полюбить.
Они поцеловались, и из их поцелуя снова родилась страсть.
На карте Бургундии, нарисованной на выдубленной коже, в ярких красках был изображен Рейнталь. На карте были отмечены реки и леса, города и границы. Гунтер следил за пальцем Брюнгильды, скользившим по карте, и, как только он останавливался, король объяснял ей условный знак.
— Виноградники на юго-востоке. Там на лозах висят настолько сочные гроздья, что их хочется съесть, не дожидаясь, когда они превратятся в вино. Но тот, кто пробовал хотя бы каплю бургундского вина, сумеет оценить время, которое делает это вино столь великолепным.
Брюнгильда указала на темно-зеленое пятно, и Гунтер снова стал серьезным.
— Это лес нибелунгов. Вряд ли кто-то отважится туда отправиться даже после того, как Зигфрид убил Фафнира.
— Легенда о драконе дошла и до нас в Исландию, — пробормотала королева.
Гунтер взглянул на невесту, рассчитывая на уважение с ее стороны.
— Фафнир может быть чем угодно, только не легендой. Это чудовище убило моих отца и брата.
Она посмотрела ему в глаза.
— Если бы я знала, что Фафнир — это не просто бабские сказки, то пришла бы сюда сама, чтобы убить его. Череп дракона великолепно смотрелся бы в моем тронном зале.
Голос Брюнгильды звучал весело, но Гунтер почувствовал в ее словах оттенок презрения и решил поставить свою