Кольцо нибелунгов стр. 89
С приближением зимы листья с деревьев уже опали, но, несмотря на это, тонкие ветви пропускали очень мало солнечного света, и земля казалась пятнистой, грязной. На пути все чаще стали попадаться валуны, которые иногда были огромными, как бык. Случалось, что он с трудом обходил их, особенно когда они выстраивались в цепочку, словно нанизанные на леску жемчужины. Создавалось впечатление, будто сама природа старается помешать храбрецу подобраться к логову дракона.
Юноша заметил на земле, среди опавшей листвы, кинжал. Обернутая кожей рукоять уже начала покрываться мхом. В нескольких шагах впереди от него лежали щит и шлем какого-то солдата, очевидно отброшенные в сторону в страшной
спешке. Зигфрид с легкостью определил, что они были выкованы не в Бургундии. Скорее всего, в этом месте римляне столкнулись с превосходящими их силами. Несмотря на полуденное время суток, на мертвых стволах деревьев висели клочья тумана, а от земли поднималась белесая дымка, танцевавшая вокруг сапог Зигфрида. Изменилось не только окружение — изменилось время года. Земля стала сухой и рыхлой, сожженный мох хрустел под ногами. От холода у Зигфрида по коже бегали мурашки. Если бы юноша не знал, как устроен мир, он мог бы поклясться, что пересек границу Утгарда.
Парализующая душу печаль, разлитая в мире, проникла и в сознание Зигфрида, подавляя волю и наполняя его душу страхом. Сам того не замечая, он ускорил шаг и стал чаще оглядываться.
— Зиии… фриии…
Лес начал что-то шептать, но этот звук не мог быть произнесен чьим-то ртом — так могли шептать ветки, гнущиеся на ветру, и хрустящие под ногами корни деревьев. Зигфрид старался не обращать внимания на эти хриплые завывающие звуки, отметая их как плод своего воображения.
— Зиии… фриии…
В какой-то момент он почувствовал, что его мышцы ослабли, ноги стали подгибаться. Только сейчас юноша заметил, что где-то по дороге потерял мешок с едой. Боги, словно пытаясь свести его с ума, превратили окружающий мир в мираж. Деревья склонялись к нему, протягивая свои ветви, и в этом виделась скорее угроза, чем забота. Его имя, которое раньше звучало тихим шелестом, теперь слышалось отчетливо, как барабанный бой в лесу.
— Зигфрид! Зигфрид! Зигфрид!
Он закрыл уши, но звуки проникали в его душу через глаза, рот, нос.
— Зигфрид! Зигфрид! Зигфрид!
Дрожа от нетерпения и страха, юноша развернул кусок кожи, правой рукой схватился за рукоять Нотунга, а левой поддерживал конец лезвия. Опустившись на землю, он поднял меч и почувствовал, как металл врезается в тело, а его собственная кровь капает на землю и поглощается ею.
— Зигфрид! Зигфрид! Зигфрид!
Голоса или, возможно, один голос, стали затихать, исчезать, растворяться в лесу, превращаясь в шум ветра и деревьев. Издав решительный крик, Зигфрид вскочил на ноги. Его разум прояснился, а сердце разогнало кровь по венам, возвратив мышцам прежнюю силу. Зигфрид взглянул на свою левую руку, с которой до сих пор стекала кровь. Он уже и не помнил, когда в последний раз видел собственную кровь. Нотунгом он отрезал часть кожи, в которую был завернут меч, перевязал рану так, чтобы рука сохраняла подвижность, и отправился дальше. Зигфрид размышлял о том, все ли воины, приходившие сюда убивать Фафнира, подвергались нападению этих таинственных сил. И откуда лес знал его имя?
Туман начал