Кольцо с изумрудом стр. 67
мутными глазами.
— Где она? — прошептал он.
— Не валяйте, пожалуйста, дурака, Горинг, — нервно сказал майор. — Все это такая же галлюцинация чувств, как фокус с мальчиком и клубком ниток.
— Гипноз! — крикнул Ермин из темной камеры майора, где он спешил проявить свои пластинки.
— Я должен пойти к ней! — возбужденным голосом воскликнул Горинг.
— Вот этого-то и не надо! — возразил майор, не скрывая больше, насколько он встревожен.
Он послал своего слугу за доктором, наказав поспешить, насколько возможно. Тем временем мы все, — Ермин успел уже зафиксировать свои снимки, — держали Горинга, которым овладел припадок буйного умоисступления. Майору он подбил глаз, а мне, до прихода врача, успел закатить несколько увесистых оплеух.
— Это похоже на припадок острого психоза, — сказал врач, производя Горингу впрыскивание посредством небольшого серебряного шприца.
Горинг несколько успокоился, и мы уложили его на кровать майора.
Он продолжал стонать и жаловаться:
— Я люблю ее! Я люблю ее!..
Мы рассказали доктору обо всем, что произошло. Врач выслушал с весьма озабоченным видом. Он достаточно долго прожил в стране, чтобы ознакомиться со многими вещами, о которых ничего не упоминается в медицинских книгах.
Нашу беседу вдруг перебил Горинг, совершенно отчетливым голосом спросивший, куда ушли факиры.
— Я должен разыскать их, — добавил он.
— Не будьте таким идиотом, Горинг, — горячился майор. — Никакой женщины тут не было, мы просто видели дьявольское наваждение, мираж, фата-моргану… Даю вам честное слово, что вы обморочены! Разве я не прав, Ермин?
Инженер вошел в комнату, держа в руке три мокрые пластинки, лицо его казалось несколько смущенным.
— Конечно, вы как нельзя более правы, майор, — сухо ответил он, сделав незаметный знак головой. — Все это было сплошной галлюцинацией, и вы высказали себя далеко не героем, любезный Горинг. Выпили ли вы слишком много виски? Или получили солнечный удар? И что вы такое увидели?
— Я видел ее!
Лицо Горинга приняло восковой оттенок, глаза потускнели.
— Вы уверены, что это была не змея?
— Сначала я увидел змею, — согласился Горинг, — но потом змея стала расти и превратилась в нее.
Горинг дрожал, как в лихорадке, совершенно подавленный происшедшим.
— Черт бы меня побрал! В славном он положении, нечего сказать! — бормотал Ермин, стоя в ногах у кровати Горинга и держа за спиной мокрые фотографические пластинки. Он смотрел на больного с состраданием, в котором сквозила и любознательность натуралиста.
— Хороша ли она была собой, Горинг? Быть может, у нее были такие же деревянные ноги и фальшивые зубы, как у мистрис О’Теа?
Горинг ответил попыткой подняться с постели.
— Перестаньте подтрунивать, Ермин, — сказал майор, удерживая Горинга.
Затем он приложил все старания к тому, чтобы убедить больного принять присланное врачом лекарство.
Вскоре за тем Горинг заснул. По знаку инженера, мы отошли вместе с ним в сторону.
— Видели вы когда-нибудь нечто подобное? — невольно вырвалось у Ермина, когда мы окружили его. — Вот три снимка: на одном запечатлелось то мгновение, когда факир вынул кобру из корзины; на втором — первое появление красавицы; на третьем — момент, когда Горинг хотел обнять ее. И, — голос его нервно дрогнул — я готов прозакладывать свою голову, что он почти держал в своих объятиях отвратительное пресмыкающееся! Посмотрите-ка!
Он показал последний негатив на просвет. Мы ясно различили на стекле фигуру Горинга. Между его руками и отвесно