Кольцо с изумрудом стр. 79
лодке среди кустов. Взошла луна и залила серебром лагуну, ночной ветерок шевелил кустарником, а Паризолт прислушивался.
Ночь была полна шумов — гудело море у рифов, шумел ветер в лесу, всплескивала рыба у самой лодки. Юноша даже вскочил в испуге, но, увидев расходившиеся по воде круги, лег снова и постарался ни о чем не думать.
В первый раз в жизни испытывал страх. Он обливался потом, представляя себе, что кто-то стоит в кустах около лодки, и большая рука потянется сейчас за ним.
Несколько минут продолжалось это мучение. Потом он с лихорадочной быстротой отвязал лодку и выехал в залив.
Вот он, восторг освобождения! Теперь нечего было бояться. Паризолт был прежним бесстрашным человеком. Ни за что на свете не пристанет он к берегу до утра!
Так прошла бессонная ночь, и солнце разогнало ужасы мрака.
Утром юноша снова втащил лодку в кусты и, не чувствуя аппетита, лег и заснул.
Проснулся он в полдень. Голодный, вылез из лодки и, направившись к тому месту, где всегда раскладывал костер, зажарил одну из пойманных в бессонную ночь рыб. Движения его были торопливы и неровны, как у ненормального человека. Ковш для вычерпывания воды из лодки лежал на берегу. Он наполнил его водой у ручья и вернулся с ним в лодку,
весь потный, точно после тяжелого труда. «Надо собрать все вещи и снести их в лодку», — с трудом соображал он. Мешок с сухарями был еще полон: здесь он к нему почти не прикасался.
Но солнце склонялось на запад. Скоро стемнеет, и теперь он ужо знал, что с темнотой придет ужас.
Нагружая лодку, он чувствовал ненависть к острову, к заливу и рифам. Он хотел свободы, хотя бы той свободы, которая была уделом разбивающихся у рифов волн.
Он окончательно уезжал с острова.
Час тому назад Паризолт еще не знал этого. Он сначала решил жить в лодке, изредка отправляясь в лес за водой. Но беспокойное чувство разрасталось с поразительной быстротой, и теперь он бежал с острова.
Ветер надувал парус. Мягко скользила лодка по воде. Подобно чайке, вылетела она из залива в спокойно расстилавшееся море. Подобно чайке, затрепетала в лучах солнца и исчезла во мраке ночи. А остров остался во власти безглазого существа, одного из тех, которые стерегут заброшенные уголки земли.
Точно чайку с надломленным крылом, подобрал лодку спустя три недели «Альзасиан». В ней лежал Паризолт, черный и высохший, как выветренное дерево, тихо покачиваемый волнами…
Уильям Хоуп Ходжсон
МОРСКОЙ КОНЬ
«В морской глубине мчатся кони;
Их хвосты длинны и мощны.
Гей-гей! Гей-гей!»
I— Как же ты поймал его, деда? — спросил Небби. В течение недели он задавал этот вопрос каждый раз, когда слышал, что старик напевает старую балладу о морских конях, впрочем, неизменно обрывая пение после первого же куплета.
— Кажется, конь-то был слабоват, Небби; я хватил его топором раньше, чем он успел уплыть, — ответил дед. Он выдумывал с неподражаемой серьезностью и спокойствием.
Небби соскочил со своей удивительной лошадки-палочки, просто вытянув ее из-под себя, осмотрел ее странную голову, похожую на единорога и, наконец, показал пальчиком на то место зубчатой шеи своей игрушки, с которого соскочила краска.
— Ты здесь ударил его, деда? — спросил ребенок.
— Да, да, — ответил дед