Колесо Перепёлкина стр. 158
Потом объясню!»
Ну что же, Вася понимал, что Мару не дает пустых советов. И быстро сказал о другом:
— Ну, давай померим наши следы!
Он сбросил кроссовку, сдернул носок и вставил ступню в отпечаток — теплая вода выплеснулась наружу. Мика, зачем-то подобрав коротенький клетчатый подол, аккуратно поставила ногу в свой след.
И Васина, и Микина нога вошли в свои отпечатки точь в точь! Словно следы на бетоне были оттиснуты лишь вчера!
— Вот это да, — сказал Вася, не зная, радоваться или огорчаться. — Выходит, мы за лето ни капельки не выросли?
— Ну и что? — отозвалась Мика. — А куда нам торопиться?
— А ведь и правда. Тем более, что еще неделя каникул… И знаешь что?
— Что?
— Бетон-то на солнце. От тепла всё твердое расширяется, может быть, и он расширился чуть-чуть. Как раз на наш вырост…
— Может быть, — покладисто сказала Мика. — Вася…
— Что?
— А ты… не мог бы мне когда-нибудь дать попробовать прокатиться на твоем колесе? Показать, как это…
«Мару, можно?» — очень неуверенно спросил Вася и был готов ко всякому ответу. Но Мару отозвался, хотя и без удовольствия, но и без капризности:
«Ладно уж. Куда деваться-то…»
— Ладно, Мика! Ты только не говори «колесо». Его зовут Мару. И оно даже не «оно», а «он». Мальчик!
Мика ничуть не удивилась:
— Ладно!
— Хочешь сейчас попробовать?
— Ой, нет… Мне сейчас надо домой. Приходи к нам после пяти, бабушка будет уже дома. Она про тебя много раз спрашивала после твоего приезда, почему Вася не заходит в гости…
Конечно же Вася снова открыл рот для множества удивленных вопросов. И опять Мару нервно крутнулся у ноги:
«Ни слова про бабушку!»
«Почему? Я же никогда ее не видел!»
«Потом объясню!»
И Вася послушался вновь..
Мика крутнулась на мокрой пятке и, помахивая снятым белым гольфом и сандалеткой, поскакала прочь.
Оркестр«Почему ни слова о дедушке?! Почему ни слова о бабушке?! — вцепился Вася в Мару, когда Мика исчезла. — Что за фокусы?!»
«А вот потому… Ты сейчас пустился бы вспоминать, какой прекрасный дедушка и как вы замечательно доехали до города в его машине. И Мика решила бы, что ты свихнулся от солнечного удара…»
«По-че-му!»
«Сядь сперва… чтобы не упасть»,
Вася сердито засопел, но сел сразу. Прямо на бетон, спиной к нагретой кирпичной стене. Чтобы не тратить времени на споры.
«Ну?»
«Дело в том, что на самом деле тебя провожал домой не Микин дедушка, а ее бабушка. И не на машине, а на электричке. Ты Микиной бабушке очень понравился, когда познакомился с ней…»
«Я с ней не знакомился», — набыченно отозвался Вася. Дело явно клонилось к чему-то нехорошему.
«Знакомился… А вот с дедушкой ты как раз не был знаком…»
«Чего ты чепуху-то порешь…» — уныло сказал Вася, чуя, что Мару говорит правду.
«Вовсе не чепуху… потому что Микиного дедушки уже четыре года нет в живых…»
Вася дернулся, чтобы вскочить. Не вскочил, ослаб. Чуть не заплакал:
«Почему?..»
«Ты же выменял у мальчика Сережи рогатку! Забыл?»
«Не забыл… Ну и что?»
«Будто ты не понимал, что делаешь…»
«Я… ничего не понимал! При чем тут рогатка!»
«Сережа отдал ее тебе. И не пошел стрелять по стеклам. И не случилось беды, не порезал он руку. И значит, стал, кем хотел. Скрипачом. Вернее, альтистом… Альт это инструмент чуть побольше скрипки. Голос у него такой, чуть бархатистый…»
«Да знаю я! А почему… прочему его… больше нету на свете?!» — взорвался Вася молчаливым криком.
«Сергей Сергеевич Таевский стал очень известным альтистом. Таким же, как Юрий Башмет. Он выступал во всем мире и побеждал во всяких международных конкурсах. Его любили во всех странах, и он летал с концертами из одной страны в другую и был счастлив, потому что сбылась главная мечта его жизни — быть все время с музыкой…»
«А что же случилось-то?» — обреченно спросил Вася.
«Четыре года назад он полетел из Нью-Йорка домой, и самолет взорвался вскоре после взлета. Над океаном… Ты же знаешь, такие дела случаются иногда…»
«Значит я во всем виноват…» — безнадежно подвел итог Вася.
«В чем виноват-то? — вскинулся Мару. — В том, что исполнилась его главная мечта? Он же сам говорил: полжизни отдам, лишь бы не расставаться с музыкой…»
«Все равно… Что мне теперь делать-то?»
«Теперь — ничего, — как-то удивительно спокойно отозвался Мару (круглолицый темноволосый мальчик