Колесо судьбы стр. 17
и не находить. Однако она так жила уже давно, и это ее не тревожило, во всяком случае, она не признавалась в этом даже самой себе. И Тана после той вспышки трехлетней давности больше не упрекала ее — она чувствовала себя пристыженной: ведь ее мама была всегда так добра к ней…
— Я просто хотела для тебя лучшего, мам… Я хочу, чтобы ты была счастлива — ведь трудно быть все время одной.
— Я не одна, мое солнышко, — сказала на это прослезившаяся Джин, — у меня есть ты.
— Это не то. — Тана обняла мать и больше не говорила на эту запретную тему.
Однако прежней теплоты в отношениях с Артуром у Таны теперь не наблюдалось, и это расстраивало Джин. Если бы даже Артур и начал теперь настаивать на женитьбе, Джин оказалась бы в затруднительном положении, не зная, как отнесется к этому ее дочь, убежденная, что он целых двенадцать лет пользовался матерью точно удобной вещью, ничего не давая взамен.
— Как ты можешь это говорить? Мы стольким ему обязаны! — В отличие от Таны Джин помнила их жалкую квартирку на Восточной стороне, их более чем скудный бюджет: бывали времена, когда она не могла дать ребенку нормального мяса на обед, ограничивая бараньей котлетой или же кусочком бифштекса, тогда как сама ела почти одни макароны.
— Чем это мы ему обязаны? Велика важность — квартира! Ты столько работаешь, мам, разве ты не могла бы снять такую квартиру? Ты всего могла добиться сама, без его помощи.
Джин, однако, вовсе не была в этом уверена. Теперь она боялась расстаться с ним и оставить работу в «Дарнинг Интернэшнл», где была его правой рукой; боялась остаться без этой квартиры, без уверенности в себе, без автомобиля, который Артур заменял ей на новый каждые два года, чтобы она могла запросто разъезжать между Гринвичем и Нью-Йорком. Поначалу это был крытый пикап, на котором она отвозила Энн и Билли с друзьями в школу и забирала их обратно — так делали по очереди родители всех детей. А в последние годы он покупал ей менее вместительные, но более шикарные «Мерседесы». И дело заключалось не в том, что она гналась за дорогими подарками, — все было гораздо сложнее. Она постоянно ощущала, что Артур находится рядом, когда в нем есть нужда. Ей было страшно лишиться этого ощущения после стольких лет, проведенных вместе с ним. Она не могла бросить все в одночасье, что бы ни говорила ее дочь.
— А что как он умрет? — спросила раз Тана с безжалостной прямотой. — Тогда ты останешься одна, без работы
и без ничего. Если он тебя любит, мам, почему не женится на тебе?
— Мне кажется, нам хорошо и так.
Зеленые глаза дочери расширились и посуровели — точь-в-точь как у ее отца, когда он был в чем-нибудь не согласен с Джин.
— Я так не думаю. Артур обязан тебе большим, чем ты ему. Он очень даже неплохо устроился, черт побери!
— Для меня тоже это удобно, Тэн. — В тот вечер у нее не было желания спорить с дочерью. — Мне не приходится приспосабливаться к чьим-то капризам. Я живу так, как мне нравится, как я привыкла жить. Он берет меня в Париж, в Лондон или