Колесо судьбы стр. 5
оба не подыщут более подходящую работу. Не исключалось, что Энди будет продолжать учиться еще два года. Они были еще молоды, и можно было не спешить с детьми. Но теперь вся их жизнь перевернулась вверх дном.
— Мне показалось, что в эти ночи у нас было как-то по-другому, — сказала Джин.
— Ты думаешь, что ты могла?.. — Он с тревогой посмотрел ей в лицо. Этого он хотел меньше всего! Как было оставить ее одну в таком положении и мчаться бог знает куда, под пули?
Джин пожала плечами.
— Возможно… — Она снова улыбнулась и села рядом. — Я дам тебе знать.
— Дьявольщина! Только этого нам и
не хватало! — Он помрачнел еще больше, с беспокойством взглянул на часы, стоявшие на столике у кровати: десять минут пятого. Ему пора уходить.
— Это вполне могло быть, — повторила Джин и поспешно Добавила, будто испугавшись, что не успеет сказать главного:
— Пойми меня правильно, Энди: я в самом деле этого хочу. Очень.
— Именно теперь? — изумленно переспросил он, и она кивнула в подтверждение своих слов. В маленькой спальне послышалось тихое, как вздох:
— Именно теперь.
Глава 2Джин Робертc целыми днями сидела у раскрытых окон своей квартиры, надеясь ощутить желанную прохладу. Ей казалось, что все их здание превратилось в адское пекло, что августовский зной, поднимающийся от расплавленных тротуаров, прокаливает насквозь стены, сложенные из песчаника. Единственное облегчение приносил ветерок от проносившихся мимо поездов надземки.
Иногда ей приходилось вставать по ночам с постели и садиться на ступеньки крыльца, чтобы хоть немного подышать прохладным ветерком, который поднимали мчащиеся мимо поезда, или же сидеть в ванной, закутавшись в мокрую простыню. От жары было некуда деться: Джин была на сносях, порой ей казалось, что ее чрево может лопнуть от натуги. Чем сильнее была жара, тем ощутимее толкался в стенки живота ребенок, будто знал, что творится снаружи, будто ему тоже становилось душно.
При этой мысли Джин улыбнулась: так хочется увидеть маленького. Но до родов еще четыре недели. Через месяц она сможет взять его на руки. Джин надеялась, что ребенок будет похож на отца. Тот сейчас где-то в Тихом океане, занятый своим мужским делом. «Воюю против япошек», — писал Энди в своих письмах. Это слово покоробило Джин: среди служащих ее фирмы была молодая девушка-японка, которая трогательно о ней заботилась. Она даже брала на себя часть работы и покрывала Джин, когда та была так слаба, что не могла двигаться. С огромным трудом добравшись до офиса, она неподвижно сидела за машинкой, боясь не успеть добежать до туалета, когда начнется рвота.
Ее не увольняли целых шесть месяцев — значительно дольше, чем обычно держат беременных. Это было благородно с их стороны, и Джин написала мужу про их великодушие. Она посылала ему весточки каждый день, а от него получала не чаще одного раза в месяц. Он слишком уставал, чтобы взяться за письмо, к тому же они доходили с большим опозданием. «Это вам не „Бьюики“ в Нью-Йорке продавать», — пошутил он в одном из своих писем. Он и теперь шутил, даже когда писал про скверное питание, про свое окружение, изображая все лучше, чем это было на самом деле, чтобы не расстраивать Джин.
Ей было очень страшно в первые месяцы, а