Колонизатор стр. 172
окна, двери и вентиляционные решетки.
Ладно, давай вернемся к теме. Я тут братанам и сеструхам бормотну про твою затею, так что не падай со стула, если к тебе ни с того ни с сего кто-то подкатит и начнет нехилые байки в уши вдувать. Мотай на ус, черниль бумагу. Если какую туфту за реал примешь, зла на тебя никто не поимеет.
— А эти братаны и сеструхи они кто? Группа какая-то? По интересам, или как?
— Или как. Родня это моя и Ронькина. Если по ней считать — строится цепочка из семи бабушек. Когда Ронька родит — седьмая бабушка станет восьмой, и у остальных по единичке к номеру прибавится. У каждой бабули детишек больше, чем по одному, а у них тоже детишки. Если в обычных категориях излагать, то в четвероюродных трижды внучатых определениях заплутаешь так, что глаза к носу сойдутся. Их только в школе полсотни учится. Прямая кровная родня.
Если еще и свойство учитывать, то, наверное, только ты да Сорнелли чужаки. Чего, думаешь, вокруг него женский пол подолами метет? Свежая кровь. Сумеешь у нас годика на три задержаться, оглянуться не успеешь — станешь героическим папиком.
— Погоди пугать. Я чего понять не могу. Твоя мама — она же для Рони четвертая бабушка. То есть бабушка прабабушки. Но ведь ей лет совсем ничего. Двадцать, ну, может, двадцать пять. Она тебя во сколько лет родила?
— Ну, ей уже за восемьдесят было.
— А сейчас?
— Сотни еще нет. Впрочем, я, кажется, врубился. Только ведь во всем мире на всех планетах врачи борются со старостью. И организм омолаживают, и жизнь продлевают. Или ты про это новостей не читаешь?
* * *Гошка словно в воду смотрел. Едва листопад завершился, плотно лег снежок, облепив мокрыми хлопьями пожухлую траву. Пригнул ее к земле, и, схваченный морозцем, закрепил белизну зимнего пейзажа. Утром были отмечены следы хищников. Не на дорожках внутренней территории школы, а в охранной зоне, патрулируемой лесниками.
Теперь меньше чем по трое школьники не ходили. Взрослые из числа учеников повязали головы лентами в черно-белую клетку, чтобы остальные знали к кому обратиться за помощью при нужде. Очень красивая девочка лет десяти, вместе с которой Джек слушал гуманитарные курсы, завалила росомаху, засевшую по пути в дровяник.
Учительница вязания вспугнула тигра с крыши спортзала, а Сорнелли задушил волка. Вернее, придушил. Когда серый уже почти совсем задохнулся, его швырнули в сугроб и усладили слух благоговеющих зрителей экспрессивной тирадой. Кажется, по-итальянски. На вопрос о причинах столь гуманного отношения к хищнику ответил, что ушедший волк, несомненно, убедит своих сородичей не искать приключений в местах населенных обидчиками пушистых лесных добряков.
Шутка из уст этого австралопитека на все лады повторялась между учениками, и навела Джека на мысль, что его предубеждение к этому парню не слишком справедливо.
А потом пришли барноты и всех перекусали. Глядя на следы острых клыков, перепачканные жвачкой из травы, смешанной со слюной, неожиданно поймал себя на том, что не столько возмущен, сколько восхищен упорством, с которым зверьки проделали этот нелегкий труд. На каждого из пятерых пришлось по восемьдесят запястий. И еще им приходилось что-то жевать в промежутках между процедурами. Похоже, это были далеко не финики.
Джек тайком попробовал лизнуть. Лучше