Колыбельная для брата стр. 59
молоком. С локтя тоже капало. И с подбородка.
— Хватит на первый раз? — спросил Дыба и сплюнул. — Или ещё? Айда, Тюля…
— Боишься, гадина? — тихо сказал Кирилл и посмотрел на Дыбу исподлобья. — А ну, стой.
Он чётко знал, что сейчас сделает. Головой ударит Дыбу в поддых, а когда тот согнётся, он толкнёт его на молчаливого палача Тюлю. Потом рванёт с велосипеда тяжёлый насос и врежет тому и другому по ненавистным рожам! Наотмашь! За всё… За Чирка, за свою боль, за эту бело-розовую лужу на асфальте. За всех, над кем они издевались! За всех, кого они ещё могут обидеть! За Антошку!
Он пригнулся и бросился на Дыбу, но от умелого удара под рёбра опять отлетел к забору и упал в траву у своего «Скифа».
Тюля подскочил и воровато, но сильно ударил ему два раза ботинком в бок. Кирилл приподнялся на локте и хотел вцепиться ему в ногу, но не сумел. Он почти не мог дышать.
И сквозь гудящую боль он вдруг услышал далёкий тонкий голос:
— Кир, держись! Кир, я сейчас!
У Тюли оказалась кошачья реакция: он взлетел на забор и упал с другой стороны. Дыба не был так ловок. Он суетливо зацарапал ногтями по доскам, стараясь нащупать ту, которая отодвигалась. И не мог.
А сверху летел на велосипеде Митька-Маус. Он не тормозил на спуске. Наоборот, он так вертел педали, что коленки его мелькали на солнце, будто зайчики на жёлтых лопастях ветряка. Он вцепился в руль одной рукой, а в другой он, как палицу, поднял схваченный где-то кривой тяжёлый сук. И, как чёрный грозный вымпел, металась у него над плечом оторвавшаяся лямка…
— Кир, я здесь!
Дыба так и не нашёл доску. Он торопливо зашагал вниз, потом не выдержал и побежал неуклюжей рысью. Видимо, ему, как и Тюле, в голову не пришло, что горластый пацанёнок мчится сюда один. Они же не знали, что вчера Кирилл и Митька договорились всегда заступаться друг за друга.
Кирилл опять встал. Глотнул воздух. «Не уйдёт, — подумал он про Дыбу. — Мы на колёсах…»
Он шагнул к велосипеду, однако от колючей неожиданной боли в рёбрах согнулся и прислонился к забору. Боль словно пришила его к доскам. Но через несколько секунд Кирилл сжал её в себе.
Он опять начал медленно выпрямляться.
А Митька был уже совсем рядом и всё кричал:
— Кир, держись! Кир, я сейчас!
1978