Комендант мертвой крепости стр. 164
ты в призрачном, тогда начнёшь шукать выход. Иначе никак.
— Это почему это?
— А потому, сибарухова твоя башка, что иначе будешь думать, что всё в порядке. Что ты обычной жизнью живёшь. А сам будешь таять помалёху, покуда душа вконец не истончится. И тогда — всё. Была душа — и нет, был андэлни — весь кончился.
— Врёшь. А если не пёрышко, а что-нибудь другое?
Сиврим слушал их вполуха, а сам жалел, что так и не успел переговорить с Грэлтом. Хакилс — не жрец, он и лекарь-то больше по случаю. Акки? — слишком молод, что он может знать. А Грэлт уже ничего не расскажет, после такого из призрачного мира не возвращаются, хоть всю подушку за щёку затолкай.
— Как думаете, господин Вёйбур, может, алаксар знает секрет?
— А? Это ты, Обруч… Какой ещё секрет?
— Которым воспользовался старый Грэлт.
— Вряд ли. — («И кстати, а где, собственно, Хромой?») — Да если бы и знал… нам с того какой толк? После того, что сделал Грэлт, если ты помнишь, наши тоже пострадали: задело всех, кто был рядом. Это во-вторых. А во-первых — кто-то ведь должен будет пожертвовать собой.
— А разве мы и так…
— Хватит болтать, — спокойно сказал Клоп. — Вон, явились уже.
Он быстро поднёс ко рту правую руку, затем отнял её и больше не произнёс ни слова до самой смерти.
На дальнем берегу вади расцветали порталы. Словно пустынные цветы, срок жизни которых исчисляется часами, они стремительно распускались, вспыхивали всеми оттенками зелёного, тянулись к небесам и, извергнув порцию «семян», с режущим ухо треском умирали.
«Семена» падали на песок, выпрямляли поджатые лапы и превращались в бэр-маркадов. Сиврим смотрел на них с тупым оцепенением. Не верил своим глазам. После прошлого штурма «скоморохов» не могло быть так много!..
— Прицельный огонь! — невозмутимо скомандовал Хакилс. — Только по чёрным жукам. Давай!
И Хакилс, и стрелки знали, что даже днём попасть с такого расстояния предельно сложно, ночью — и подавно. Они стреляли по жучиным торникам в последней отчаянной попытке выполнить свой долг перед Вратами Пыли. Теперь уже никто не сомневался, что «скоморошья» Матерь была лишь живой утробой, а главные в колонии — чёрные «гвардейцы». Убить их — значит обезглавить колонию.
— Давай! Давай! Давай!
Стрелы с протяжным выдохом-свистом уходили во тьму. И падали в пересохшее русло. До дальнего берега долетали единицы.
Все — мимо.
— Точней, дарговы ублюдки! Точнее!
Несколько стрел ткнулись зазубренными клювами в жучиные панцири. Отскочили, покатились по склону. Канули во тьме.
— Рункейрова требуха! А ну-ка залп огненными.
Без толку. Две хлестнули песок перед самой мордой «гвардейца», ещё одна
выцелила щель между надкрыльями, но погасла.
Торники мигнули друг другу скоплением ядовито-зелёных пятен на рожках и попятились. Недалеко — так, чтобы самые шальные стрелы не долетели.
«Солдаты» тем временем уже бежали по склону на дно вади. Вот-вот вскарабкаются на северный берег и атакуют крепость.
— Отставить! — рявкнул Рултарик. — Забыли про чёрных. Бейте по тем, кто спускается. Цельтесь в головы. Жадюга! Купели готовы?
— Да.
— Хорошо, скоро пустим в дело.
— Лучше б не пришлось, — пробормотал Обруч. Он, как и все остальные, нет-нет да поглядывал на дно вади. Сейчас там царила тьма, но когда огненные стрелы не долетали до цели и падали вниз, они