Комната с заколоченными ставнями стр. 24
их по голосам, так как все они были для него одинаково безликими) определил звонившего:
- Это Люк Лэнг!
- Вызовите сюда отряд полиции, да поскорее! верещал Люк Лэнг. Эта тварь ходит у меня под дверью. Ходит и подлаживается, как бы ее высадить. Уже пыталась влезть в окно!
- Что за тварь, Люк? послышался женский голос.
- Господи! Да откуда мне знать? Какая-то страшная, мерзкая тварь, каких я отродясь не видывал. Шлепает вокруг дома, как будто не может ходить прямо как кисель! Ох, вы поскорей там с полицией, а то будет поздно. Она уже сожрала моего пса...
- Повесь трубку, Люк, а то мы не сможем вызвать полицию, сказал кто-то.
Но охваченный ужасом Люк был уже не в состоянии прислушиваться к советам:
- О Боже, она ломает дверь! Дверь уже вся прогнулась...
- Люк! Люк! Ты слышишь? Повесь трубку!
- Она лезет в окно! орал обезумевший от страха Люк. Выбила стекло! Боже! Боже! Не оставь же меня! О, эта рука! Какая жуткая ручища! Боже! Какая у нее морда!..
Голос Люка перешел в леденящий душу вопль. В трубке послышался звон разбитого стекла и треск дерева, а затем все внезапно стихло и в доме Люка Лэнга, и на телефонной линии. Но уже секунду спустя хор голосов взорвался вновь:
- Скорее на помощь!
- Встречаемся у Бишопов.
- Ну, попадись мне сейчас в руки Эбнер Уэтли! Невероятная, жуткая догадка парализовала его мозг. С великим трудом он заставил себя оторвать трубку от уха, опустить ее на рычаг и отключиться от воющего телефонного бедлама. Он был расстроен и напуган. Оказывается, деревенские жители всерьез считали его виновником происходивших в округе ужасов, и он интуитивно чувствовал, что эти подозрения имели под собой нечто большее, нежели традиционную неприязнь к чужаку.
Он и думать не хотел о том, что происходило сейчас в доме Люка Лэнга да и в других данвичских домах, однако искаженный предсмертным ужасом голос Люка все еще звучал у него в ушах. Бежать, бежать отсюда как можно скорее эта мысль сверлила ему мозг, не давая ни секунды покоя... А невыполненные обязательства перед покойным Лютером?.. Бог с ними, с этими распроклятыми обязательствами тем более, что кое-что все-таки сделано: он просмотрел все дедовские бумаги, за исключением книг; он договорился с эйлсберийскими плотниками о сносе мельницы; а что касается продажи этого дряхлого особняка, то это можно сделать через какое-нибудь агентство по продаже недвижимости.
Бросившись в спальню и лихорадочно растолкав по чемоданам свои вещи, он отнес их в машину. Кажется, ничего не
забыто, в том числе и дневник Лютера, так что можно трогаться в путь. Но следом за этой мыслью у него возникла другая: а почему, собственно? Почему он должен тайно, по-воровски, убегать отсюда? За ним нет никакой вины и пусть кто-нибудь попытается доказать обратное. Он вернулся в дом, и, устроившись за кухонным столом, достал из кармана письмо деда Лютера. В доме стояла тишина, которую нарушал лишь доносившийся снаружи кошмарный хор лягушек и козодоев. Но на сей раз Эбнеру было не до ночных криков он с головой погрузился в содержание дедовского послания.
Это письмо он уже перечитывал, наверное, в сотый раз, но