Компания чужаков стр. 578
Сколько она видела таких: для одного не существует ничего, кроме гольфа или чемпионата по теннису, а хуже всех бильярдисты. Из дому она почти не выходила, опасаясь пропустить новости, поддерживала свое существование кофе и сигаретами. Эшли ушел от нее к соседям, Венеция его подкармливала.
9 ноября Андреа едва успела смешать себе джин с тоником — первый стакан за весь вечер, — как вдруг услышала уж вовсе потрясающую весть: отныне восточным немцам разрешается свободно покидать страну, решение вступает в силу незамедлительно. Что это значит? Она не в силах была постичь. Так легко коммунисты отказались от главного своего козыря, от Стены. Неужели тиранический режим кончается так? Не взрывом — хлопком?
Пять часов спустя она стояла на коленях в центре гостиной, полная пепельница окурков под рукой, слева телефон, справа бутылка шампанского. Немыслимые сцены обрушивались на нее с экрана телевизора. Сотни людей карабкались на Стену, восточные немцы танцевали, обнимались на улице с западными, обливались пивом и шампанским. Многие выскочили на улицу в халатах и тапочках, подбрасывали в воздух детей, и Андреа почувствовала такой мощный напор слез изнутри, что подумала: всех бумажных платочков в доме не хватит. Эшли уткнулся носом в пол, зажмурился, мечтая об одном: хоть бы кончилось это безобразие и хозяйка снова начала кормить его регулярно и выгуливать как следует.
Первым позвонил Джим Уоллис.
— Видала? Видала? — рокотал он в трубку.
— «Видала»? Да я словно перенеслась туда, Джим. Это лучше даже, чем двадцать пятое апреля семьдесят четвертого!
— Двадцать пятое апреля?
— Революция в Португалии, Джим! Конец фашизма в Европе.
— Напрочь забыл про это, старушка. Конец фашизма, само собой.
— Но это — настоящий конец, конец всего… всего, что было.
— Я-то думал, ты решишься и скажешь: конец этого ада.
В четыре часа утра Андреа очнулась на полу, телевизор слепо мерцал, бутылка из-под шампанского валялась на боку, пепельница не в силах уже была вместить окурки, а во рту… Наверное, так воняет из мешка, который привязывают к морде осла. Разве так ведут себя добропорядочные пенсионеры? Андреа заставила себя перебраться в постель. Она уснула, а проснувшись, почувствовала себя пустой, мертвой, как будто одним ударом была сметена цель ее существования, исчез смысл. Она тупо бродила из комнаты в комнату, всюду было пусто: мебель из коттеджа в Клэпэме Андреа распродала, новой еще не обзавелась. Одно она решила твердо: с этого дня бросает курить. Правильно, депрессию надо усугубить, занявшись своим здоровьем.
Хоть бы телефон зазвонил. Ей казалось: он должен позвонить. Хотя как он найдет ее? Его связь с Джимом Уоллисом прервалась много лет тому назад. Они оборвали контакт, потому что это стало слишком опасно. Андреа подумывала сама полететь в Берлин и попытаться разыскать его. Со страхом она думала о том, что официально Карл — Курт Шнайдер — числился в Штази, что начнутся чистки, возможно, и суды Линча. Ему придется прятаться, и ей не следует рыться во внутренностях только что скончавшейся государственной системы, пытаясь найти беглеца.
Итак, она отбросила эту мысль и занялась обустройством дома. Убралась в мансарде, не потому, что в этом была необходимость, но почему-то логичным казалось начинать сверху, привести в порядок голову. Затем она меблировала спальни, поставив кровать в том числе и в