Компания чужаков стр. 584
своего непослушного кавалера.
— Не… не знаю, — ответил он. — Я был влюблен только однажды.
— В кого?
— В тебя… дурочка.
Он сказал то, что от него требовалось, но прежней убежденности не прозвучало в его голосе. Не то что сорок семь лет тому назад.
— В таком случае, — смягчилась она, — я разрешаю тебе лечь со мной в постель — в гостиничную постель.
И он пришел к ней в ту ночь, и она спала, прижавшись к нему спиной, они делили одну подушку на двоих, и руки их, переплетенные пальцы покоились на ее животе.
Утром Андреа ненадолго отлучилась, наведалась в контору адвоката в Шиаду. Юрист передал ей деревянную шкатулку и попросил расписаться. Андреа купила оберточную бумагу, надежно упаковала ящичек, а на обратном пути зашла на автобусную станцию и купила два билета до Эштремуша — на завтра.
В тот день они еще успели съездить на поезде в Эштурил вдоль мерцающей Тежу. Когда поезд делал очередной поворот на ослепительно блестевших рельсах, можно было разглядеть серебряные передние вагоны. Посреди залива волны бились о маяк Бужиу, а сзади отдыхающим китом громоздилась отмель.
Казино превратилось в заведение совсем уж сомнительного пошиба: голые девчонки в страусовых перьях. Проход наверх, в сад возле виллы Кинта-да-Агия, исчез, гору сплошь застроили домами. Они перекусили на набережной, Карл больше ковырял сардины, чем ел их. Издали Андреа показала ему тот дом, где жила с Луишем, а во второй половине дня они вернулись в город.
На следующий день в Эштремуше их встретила палящая жара. Они доехали на такси до здания внутри стен крепости и там отдохнули с часок. Спустились в город на ланч, отыскали темную прохладную ташка, где вдоль стен стояли глиняные белые кувшины ростом со взрослого мужчину. Здесь было полно португальцев и туристов, все сидели на деревянных скамьях и с аппетитом уплетали щедрые порции.
— Видишь этих людей? — обернулась к Фоссу Андреа.
— Вижу, конечно, — сдержанно ответил он.
— И что ты о них думаешь?
— Боюсь, как бы они не растолстели, — съязвил он. Ему-то эта опасность в жизни не грозила.
— Я думаю, им на все наплевать, была бы еда в тарелке и доброе вино в стакане и побольше народу вокруг. И это — неплохая жизнь, мне кажется.
Он кивнул и соизволил скушать кусочек жаренной на гриле рыбки с листочком латука.
Такси доставило их к маленькой церкви и кладбищу на окраине, среди шахт, где когда-то добывали мрамор. Узкая дорожка между надгробиями привела их к семейной усыпальнице Алмейда. Фосс приотстал, осматривая фотографии покойников: большинство фотографий были чересчур официальными и больше
походили на снимки из полицейского досье. Он провел пальцем по искусственным цветам — одни из пластика, другие из ткани. Наконец Фосс нагнал Андреа, все еще недоумевая, зачем они пришли в это место. Она указала ему на фотографию Жулиану, выцветшую под многолетними дождями и солнцем. Фосс всмотрелся в лицо сына, прищурился, стараясь разобрать его черты.
— Ты так ничего и не спросил о нем, — заговорила Андреа. — И я решила начать с конца. В его конце твое начало… что-то в этом роде.
Фосс ухватился обеими руками за кованую решетку мавзолея и заглянул внутрь, где стояло множество гробов — их еще прибавилось за эти годы —