Компьютер по имени Джо (Сборник) стр. 216
и лязгающим теледарам, пытаясь обуздать закусившую удила электронику.
Даже Лэсти расхохотался. Превосходно! Куда тоньше, чем тот хлам, которым пичкали его Грин с Андерсеном, но и с тем грубоватым привкусом старого фермерского остроумия, на котором замешана настоящая клоунада. Этот робот просто клад…
Стоп! А ведь Руперт не подсказал ему реплику, он сам ее произнес. Зрителей рассмешил вовсе не клоун Лэсти, они смеются над Рупертом, хотя и не видят его на экране. Что же творится?..
Наконец пьеса кончилась, и камеры переключили на Джозефину Лисси и ее оркестр.
Лэсти воспользовался коротким перерывом, чтобы свести счеты с Рупертом. Он повелительно указал роботу на пультовую.
— Убирайся туда, чучело огородное, и не смей носа высовывать, пока не кончится передача! Приберегаешь свои шуточки для себя, мерзкая железяка? Кусаешь руку, которая тебя смазывает? Ну, погоди у меня!
Руперт отшатнулся, чуть не раздавив бутафора.
— Бинг-бинг? — вопросительно прозвенел он. — Бим-бам-бом?
— Я тебе пошучу! — зарычал Лэсти. — А ну, марш в будку, и чтобы духу твоего здесь не было!
Волоча ноги и оставляя глубокие борозды на пластиковом полу, Руперт поплелся на свой остров Святой Елены.
Передача продолжалась. В редкие свободные мгновенья Лэсти видел, как робот понуро стоит возле сидящих за контрольными пультами техников. Уныло втянув голову в плечи, он утратил всякое сходство с элегантной обтекаемой моделью 2207. Затем, судорожно дергаясь, он принялся расхаживать по тесному помещению пультовой. Время от времени он делал попытки к примирению, зажигая на своем экранчике надписи вроде: «Какая разница между гипертоником и гиперпространством?» или «Что такое облысение? Замена причесывания умыванием». Но Лэсти игнорировал эти жалкие потуги.
Пошла вторая рекламная вставка.
— Задумывались ли вы, — масленым голосом осведомился диктор, — почему во всем космосе только «Звездочет» сияет звездой первой величины? Беспристрастными исследованиями установлено, что наши славные герои, улетая к звездам, всегда берут с собой… Ой, что это?
Руперт выпихнул из будки одного за другим трех негодующих техников и захлопнул за ними
дверь. Затем он принялся нажимать кнопки и крутить ручки.
— Робот взбесился! Он выкинул нас за дверь!
— Послушайте, он психованный. Вдруг он переключит камеры на пультовую? Это ведь совсем просто. Не приведи бог, если это говорящий робот!
— Он выходит в эфир! Он умеет разговаривать?
— Умеет ли он разговаривать?! — простонал Лэсти. — Вышибите его оттуда поскорее!
— Вышибить его? Интересно, каким образом? — желчно рассмеялся инженер. — Он ведь запер дверь. А вы знаете, из какого материала сделаны стены и двери пультовой? Он сможет сидеть там, пока СУПЭР не отключит подачу энергии. А для этого…
— Задумывались ли вы, почему их называют «Звездочет»? — прокатился по студии грохочущий голос Руперта, и почти одновременно его услышали миллионы зрителей. — Одна затяжка — и звезды сыплются из глаз! Дингл-дунгл-дангл-донгл! Да, сэр! Звезды всех цветов и оттенков, и даже не пытайтесь их сосчитать! Бим-бам! Вторая затяжка — это вспышка Новой! Гр-рам-гр-румм! Сто ароматов, и от всех разит липой! Бинг! Банг!
Стены пультовой дрожали от могучего скрежещущего хохота. Но дрожали не только стены. Джози утешала комика как могла.
— Милый, не может же он выступать вечно. Скоро он иссякнет!
— Как бы не так! При его-то запасе шуток! Да еще этот… как его… вариационный преобразователь, и еще мезонный фильтр. Нет, Джози, мне крышка. Пропала моя