Конь и его мальчик стр. 47
глаза и не заметил, как изменились вдруг и девочка, и лошадь. Они просто окаменели и разинули рот, ибо на стене появился преогромный ослепительно-золотистый лев. Мягко спрыгнув на траву, лев стал приближаться сзади к коню, беззвучно ступая. Уинни и Аравита не могли издать ни звука от ужаса и удивления.
– Несомненно, – говорил Игого, – называя его львом, хотят сказать, что он силен, как лев, или жесток, как лев, – конечно, со своими врагами. Даже в твои годы, Аравита, можно понять, как нелепо считать его настоящим львом. Более того, это непочтительно. Если бы он был львом, он был бы животным, как мы. – Игого засмеялся. – У
него были бы четыре лапы, и хвост, и усы… Ой-ой-ой-ой!
Дело в том, что при слове «усы» один ус Аслана коснулся его уха. Игого отскочил в сторону и обернулся. Примерно с секунду все четверо стояли неподвижно. Потом Уинни робкой рысью подбежала ко льву.
– Дорогая моя дочь, – сказал Аслан, касаясь носом ее бархатистой морды.
– Я знал, что тебя мне ждать недолго. Радуйся.
Он поднял голову и заговорил громче.
– А ты, Игого, – сказал он, – ты, бедный и гордый конь, подойди ближе. Потрогай меня. Понюхай. Вот мои лапы, вот хвост, вот усы. Я, как и ты, – животное.
– Аслан, – проговорил Игого, – мне кажется, я глуп.
– Счастлив тот зверь, – отвечал Аслан, – который понял это в молодости. И человек тоже. Подойди, дочь моя Аравита. Я втянул когти, не бойся. На сей раз я не поцарапаю тебя.
– На сей раз?.. – испуганно повторила Аравита.
– Это я тебя ударил, – сказал Аслан. – Только меня ты и встречала, больше львов не было. Да, поцарапал тебя я. А знаешь, почему?
– Нет, господин мой. – сказала она.
– Я нанес тебе ровно столько ран, сколько мачеха твоя нанесла бедной девочке, которую ты напоила сонным зельем. Ты должна была узнать, что испытала твоя раба.
– Скажи мне, пожалуйста… – начала Аравита и замолкла.
– Говори, дорогая дочь, – сказал Аслан.
– Ей больше ничего из-за меня не будет?
– Я рассказываю каждому только его историю, – отвечал лев.
Потом он встряхнул головой и заговорил громче.
– Радуйтесь, дети мои, – сказал он. – Скоро мы встретимся снова. Но раньше к вам придет другой.
Одним прыжком он взлетел на стену и исчез за нею.
Как это ни странно, все долго молчали, медленно гуляя по зеленой траве. Примерно через полчаса отшельник позвал лошадей к заднему крыльцу, он хотел их покормить. Они ушли, и тут Аравита услышала звуки труб у ворот.
– Кто там? – спросила она, и голос возвестил:
– Его королевское высочество принц Кор Орландский. Аравита открыла ворота и посторонилась.
Вошли два воина с алебардами и стали справа и слева. Потом вошел герольд, потом трубач.
– Его королевское высочество принц Кор Орландский просит аудиенции у высокородной Аравиты, – сказал герольд, и они с трубачом отошли в сторону, и склонились в поклоне, и солдаты подняли свои алебарды, и вошел принц. Тогда все, кроме него, вышли обратно, за ворота, и закрыли их.
Принц поклонился (довольно неуклюже для столь высокой особы), Аравита склонилась перед ним (очень изящно, хотя и на тархистанский манер), а потом на него посмотрела.
Он был мальчик как мальчик, без шляпы и без короны, только очень тонкий золотой обруч охватывал его