Конан-варвар стр. 47
тлеющими углями.
Перепуганные твари кинулись к Венариуму, проникая в город по канализационным стокам, перелетая через стены, чтобы укрыться в башнях или на чердаках домов. Первые пожары начались после того, как животным удалось избавиться от опасного груза. Была объявлена тревога, и даже не относящиеся к регулярным войскам охранники коллекторов оставили свои посты и поспешили на помощь в борьбе с огнем. Бродягам потребовалось совсем немного усилий, чтобы вскрыть двери коллектора и пробраться в город, почти незамеченные во всеобщем хаосе. Дойди они до главных ворот и открой их, тогда киммерийская ярость начала бы распространяться по городу более стремительно, чем огонь.
Командующий гарнизоном был не глупым человеком, и при этом не страдал от недостатка в храбрости. Независимо от того, видел ли он, что врагам удалось открыть ворота, или же предполагал, что это никак не должно было произойти, аквилонский генерал облачился в латы и повел свою личную когорту сквозь дым по улицам Венариума. Его воины, прикрытые высокими щитами и ощетинившиеся копьями, врезавшись во фланг дикарей, заставили их развернуться спиной к воротом, которые до этого они так отчаянно желали открыть.
Многие из Бродяг попятились, надеясь выиграть время и дождаться помощи, но Конана среди таковых не было. Одетый в почерневшие кожаные доспехи и короткую кольчугу, он вырвался вперед. Тут же двуручным ударом меча молодой киммериец расколол щит ближайшего солдата, отсекая заодно руку его держащую. Пока аквилонец с ужасом разглядывал брызжущий кровью обрубок, Конан снес ему голову.
Он прорубился в самый центр строя аквилонцев. Возможно, в тот момент Конан представлял себя в родной деревне, уничтожая тех, кто убил его отца и односельчан. Добротная киммерийская сталь крушила кости врагов. Во все стороны разлетались кровавые ошметки и мозговое вещество. Прерванные крики и мольбы о милосердии заполнили ночь, то стихая, а то и заглушая лязг металла. Конан сражался, использую все освоенные у Коннахта приемы, которые позволяли ему справиться с любым противником. Копья пробили бреши в кожаной кирасе, короткие мечи разбивали кольца кольчуги и рвали плоть, но ничто не могло сдержать напора юного киммерийского воина. Каждое выпад возвращался врагу стократно. За каждую каплю его пролитой крови аквилонцы платили галлонами своей.
Скоро волна киммерийцев хлынула в ворота и захлестнула стены города.
Венариум пал, еще долго стеная под холодным, бесчувственным небом, на котором, подобно льдинкам, блестели звезды.
* * *Утром нового дня Конан стоял рядом с Кирнаном и Коннахтом на той удобной позиции, откуда впервые увидел Венариум. То, что казалось когда-то великим, теперь представляло собой дымящиеся руинами, над которыми кружили вороны и другие любители падали. Киммерийцы до сих пор занимали долину. Кто-то грузил на телеги награбленное добро. Кто-то сковывал цепями рабов в длинные вереницы. А некоторые делали насыпи из черепов на южной стороне, в качестве назидания и насмешки над аквилонцами.
Но среди них не было ни одного Бродяги.
— Разве они не понимают, что тем самым поощряют аквилонцев на новое вторжение? — нахмурившись, спросил Конан.
Коннахт пожал плечами.
— Похоже, им все равно.
— Да, — покачал головой Кирнан, — Должно быть, это проклятие всех Бродяг. Увидев однажды большой мир, мы можем видеть будущие, чего другие не в состоянии даже вообразить. Наши соплеменники думают, что Киммерия будет существовать вечно.