Конец материи стр. 80
я, ни Аб не стоим всего этого внимания.
Бран Цзе-Мэллори ответил, нетерпеливо взглянув в сторону входа в храм:
– Сейчас не место и не время, Флинкс.
Флинкс сложил руки на груди и сел на ближайший камень.
– Я не согласен.
Исили Хасбога печально перебирала остатки своего научного оборудования. Заговорив, она отбросила с лица пряди волос.
– Я должна согласиться с твоими друзьями, Флинкс. Отоиды вернутся, их будет вдвое больше. И когда они вернутся, я не хочу быть здесь.
– Прости, глупышка, – сказал Септембер. – Я поддержу парня. – Он одобрительно взглянул на Флинкса. – У тебя интересные друзья для твоего возраста, приятель. Продолжай упрямиться. Я с тобой.
– Ну, хорошо, – раздраженно свистнул Трузензузекс. – Бран?
Цзе-Мэллори отрицательно покачал головой. Он осмотрел Септембера, который покачивался на пятках, негромко распевая, внешне совершенно равнодушный к возможному появлению нескольких тысяч вопящих аборигенов.
– Если ты возьмешь свой замечательный Марк Двадцать, мистер Септембер, и выйдешь со мной, мы покараулим, пока эти двое болтают. – Септембер кивнул в знак согласия и положил ружье на плечо. – Постарайся покороче, Тру, – попросил Цзе-Мэллори товарища.
– Если здесь кто-то виновен в болтливости, – послышался спокойный ответ, – то не я.
– Спорный вопрос, – просто ответил Цзе-Мэллори, выходя вслед за Септембером по ступеням из храма.
– Никто не свободен от обвинений в спорах, – крикнул вслед ему Трузензузекс, но Цзе-Мэллори и Септембер уже вышли.
Снаружи они забрались в скиммер.
– Парень сказал, что транкс эйнт и философ, – сказал Септембер, чтобы начать разговор. – А ты?
– Я упомянул, что мы служили Объединенной Церкви. Я был Вторым Советником.
На Септембера это произвело впечатление.
– Очень высоко. Ни за что не подумал бы. Сам я никогда не видел толку в Церкви.
– Мы с Тру тоже. Поэтому и ушли из нее. – Обычные звуки джунглей позволили им слегка расслабиться. – А ты, сэр?
– О, я занимался всем понемногу, – скромно ответил Септембер, – и все понемногу то же делало со мной. – Он не стал вдаваться в подробности, а Цзе-Мэллори не расспрашивал.
Усевшись на четыре истинные ноги, Трузензузекс сложил истинные руки и жестикулировал во время рассказа руконогами, а за Флинксом Аб раскладывал кругом камни (на этот раз обычные) и негромко бормотал про себя.
– Флинкс, что ты знаешь о двойной системе Кармадж-Коллангатта и о планете Твоски Брайт?
Флинкс немного подумал и ответил непонимающим взглядом.
– Немного больше того, что ты только что сказал мне. Их названия. Я там никогда не был. Мне кажется, это высокоразвитые плотно населенные планеты.
– Верно, – сказал Трузензузекс, кивая. – Все три очень важны для экономики Федерации; устойчивые развитые планеты. Всем им предстоит умереть… по крайней мере большинству их жителей
– но, вероятно, и самим планетам тоже.
– Их солнца станут новыми, – предположил Флинкс. Он нахмурился. – Это было бы странным совпадением.
– Мне кажется, ты специалист по совпадениям, мальчик. Твоя догадка неверна. Ситуация такова. Много лет назад, хотя и не очень много, научный зонд Федерации, исследуя пространство за темной туманностью, называемой Бархатная Дамба, обнаружил, что одна звезда превращается в ничто, исчезает. Конечно, она превращалась не в ничто, а в нечто такое, что напоминает ничто.
– Не думаю, чтобы я понял, – сказал Флинкс.
– Поймешь. Ваш Льюис Кэрролл понял бы. Он ведь был физик, мне кажется? Ну, неважно. Эта звезда погрузилась в бродячую черную дыру.