Библиотека

Конец Смуты стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

Германию. Перво-наперво, разумеется матушке герцогине Браунгшвейг-Вольфенбютельской Кларе Марии. Порадуйтесь, матушка, каких высот достиг ваш непутевый сын, шутка целый царь! Плюс к счастью называться матерью государя диких московитов (во всем равного императору!) вот вам матушка соболей, куниц, лис и белок вдобавок к тем, что ранее присылал. А вы уж, будьте любезны, не обделяйте и дальше меня многогрешного заботами своими. То есть и за вотчинами приглядите, и Марту с дочкой не оставьте. Такого же рода письма и подарки для тетки герцогини Софии и кузену-тезке герцогу Иоганну Альбрехту. Последнему, правда, поскромнее. Еще у Рюмина доверенность на получение моей законной ренты для закупки всяких крайне необходимых моему царскому величеству вещей. Список прилагается.

Ну и напоследок подарки и письма к померанской родне. Во первых забывать грех, а во вторых чтобы они не забывали.

— Дозволь слово молвить, государь! — подал голос Шереметьев, оторвав меня от воспоминаний.

— Говори.

— Не вели казнить, великий государь, своего нерадивого холопа — начал волынку боярин, — а только прошло уж и венчание твое на царствование и миропомазание, а не приготовили мы тебе платно для парадных выходов. Уже и совестно мне и перед боярами и перед митрополитом, а что делать? Повели, государь, начать работу.

— Какое к богу платно, боярин? Посмотри вокруг, в великокняжеском дворце запустение, окна многие доселе досками забиты, а по иным горницам ветер гуляет. Крыши текут, и починить их некому! У царя крыша течет, ты понимаешь хоть какой ужас в этом? Вот по глазам вижу, что не понимаешь! Я сейчас каждый грошик, каждую копеечку, каждую чешуечку серебряную на войско откладываю! А ты говоришь, платно! Ты представляешь, сколько будет стоить парча да шитье золотое? Да ты, видать, хочешь по миру меня пустить и царство мое!

— Дозволь и мне слово молвить, великий государь, — поднялся с другого конца Пожарский.

— Говори князь Дмитрий Михайлович.

— Все мы знаем, государь, что ты скромен и в отличие, от многих иных

склонен не к излишествам греховным, а к сугубому воздержанию и даже паче того аскезе почти иноческой. И оттого не устаем денно и нощно благословлять господа нашего, пославшего нам столь благочестивого монарха. Однако мы есть третий Рим и царю нашему без пышности и благолепия никак нельзя ибо без того будет умаление царства твоего. Оттого говорю тебе, государь, послушай верных слуг твоих и не противься, когда мы о блеске твоего платья радеем. Нельзя русскому царю без того, а деньги, что же, деньги дело наживное.

— Понял я тебя, Дмитрий Михайлович, и согласен с каждым твоим словом, но вот какая незадача, князь. Был я, как ты ведаешь, на богомолье и так меня проповедь отца Аврамия проняла, что дал я обет господу нашему не касаться ни жены, ни пить вина и не носить парчи, затканной золотом, покуда не отобьем у безбожных латинян Смоленска. Так что с платном погодить придется.

Услышав про мой обет, бояре озадаченно задумались и только Василий Бутурлин, с сомнением смотрел на мой кубок. Мысленно чертыхнувшись, я обернулся к Вельяминову и велел отнести окольничему свою чашу.

— Василий-су, царь жалует тебя своей чашей, — громко провозгласил Никита подойдя к Бутурлину.

Тот встал и, поклонившись, принял из рук кравчего мой кубок. Потом провозгласив здравицу в мою

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.