Конец Смуты стр. 5
к бою. Вскинув свое оружие, новик одновременно с этим выхватил из колчана стрелу и, оттянув тетиву до уха, пустил ее в нападавшего и тут же повалился набок, спасаясь от его дубины. Над головой парня со свистом пронеслось орудие разбойника недоуменно смотрящего на стрелу пробившего его грудь. Постояв еще немного, тать неловко завалился на спину и, выгнув в страшной конвульсии спину, затих. Но окончательно пришедший в себя Федька уже не смотрел на него, а встав на одно колено, пускал одну за другой стрелы в разбойников, выбирая бездоспешных.
Впрочем, бой продолжался недолго, дядька Ефим с холопами ожесточенно рубился с татями, когда снова
раздался громкий свист и разбойники резко как по команде бросились врассыпную и исчезли в лесу, оставив на снегу своих побитых. Ратники недоуменно оглядывались, ожидая нового подвоха, но ничего не происходило. Наконец Истома, прислушавшись, произнес: — «Мнится мне, скачет кто-то». И действительно скоро всем стал слышен шум скачущих всадников, а затем показались несколько десятков конных ратников, окруживших место побоища. Главным у подскакавших ратников, как ни странно, был одетый в тулуп поверх рясы, монах с густой ухоженной бородой и властным взглядом. Встретившись с ним глазами, дядька Ефим вздрогнул и, стянув с головы шапку, поклонился.
— Здрав буди боярин…
— Иеромонах Мелентий перед тобой Ефим, — прервал боярского сына монах.
Ефим внимательно посмотрев на него покачал головой и, вздохнув, проговорил.
— Благослови отче.
Мелентий перекрестил Ефима и его ратников и посмотрев на Федьку хмыкнул.
— А новик что же в сброе запутался?
— Первый бой, отче, но не растерялся и взялся за лук, да пострелял татей немало, — заступился за Федьку дядька.
— Сын?
— Не мой, отче, Семки Панина, — отозвался Ефим и тут же отвечая на невысказанный вопрос пояснил, — погиб когда ополчение с Ходкевичем билось.
— Вот оно как, — вздохнул монах, — царство небесное православному воину. Ладно собирайтесь вместе поедем, а то шиши лесные обнаглели совсем — на ратников нападают.
Ефим с холопами оглядели друг друга, может поранен кто, а в горячке боя не заметили. Но все, слава богу, обошлось, и можно было продолжать путь. Федька тем временем собрал свои стрелы и наскоро обшарив тела татей собрался сесть в сани, но монах остановил его.
— Ну-ка парень садись ка на моего коня, а мне с твоим дядькой потолковать надобно.
Новик, не переча вскочил в седло настоящего боевого коня, на котором путешествовал святой отец и увеличившийся отряд тронулся в путь.
Во время привала заинтересовавшийся таинственным монахом Федька стал приставать с расспросами к дядьке Ефиму, но тот обычно словоохотливый почему-то отмалчивался, а что бы новик ему не надоедал нагрузил его всякой работой. Федькино любопытство от этого только раззуделось, и он зашел с другого бока. Рубя лапник вместе с дядиным холопом Истомой, он стал одолевать уже его. Старый ратник таиться не стал и рассказал новику, что Мелентий в былые времена был, ни много ни мало, вторым воеводой в полку, где служили Ефим и Федькин отец. Что потом случилось, и отчего воевода оказался в монастыре он не знал, да и парню посоветовал не выспрашивать. Дескать, много будешь знать — скоро состаришься. Дальнейшее путешествие проходило без приключений. Чем ближе к Москве, тем больше увеличивался их обоз от едущих на