Конкистадор стр. 248
городов будут снова и снова возникать в разных частях нашей планеты, по обе стороны экватора, от холодных, заросших елями гор – до солнечных холмов с цветущими апельсиновыми садами и жарких равнин, где растут лишь бананы.
Снежные вершины самых протяженных в мире горных хребтов, побережья Атлантического и Тихого океанов, реки, подобные морям, берег которых скрывается вдали, первобытные девственные джунгли, райские долины тропиков, травянистые озера саванн, сверкающие красками минералов пустыни – весь этот мир будет полностью открыт менее чем за полвека и обретет новое историческое лицо благодаря усеявшим эту землю тысячам таких же скелетов, как те, что прошли перед ним в этой сумеречной процессии. Среди новых земель, влажных и сухих, бесплодных и поросших лесами, в горах и в низинах, не останется и клочка, который бы не хранил, словно гербовый знак, испанские кости.
Куэвас вернулся в Санто-Доминго и обнаружил в доме трех сыновей Охеды, которые уже полностью освоились в тиши и уюте их семейного гнезда.
Лусеро рассказала ему о смерти Изабель. В один из дней индианка пришла к ним на ферму, такая же спокойная и загадочная как обычно:
– Белый вождь зовет меня, – сказала она Лусеро, – и я должна повиноваться. Присмотри за моими малышами. Им не нужно следовать за мной в этом великом путешествии.
Поскольку Лусеро полагала, что после смерти дона Алонсо индианка немного повредилась рассудком, это ее не обеспокоило. Все индейцы любили схитрить и рассказывали всяческие небылицы, чтобы привлечь внимание к себе.
На следующее утро монахи-францисканцы отправились в церковь и обнаружили на безымянной плите, накрывавшей могилу дона Алонсо, распростертую лицом вниз женщину. Они узнали в ней наложницу-индианку Охеды и несколько раз пытались приказать ей подняться и не осквернять обитель божью противными вере показными проявлениями душевной боли. Все было напрасно. Когда же монахи решились прикоснуться к ней, они убедились в том, что она мертва и тело уже окоченело. Никто так и не смог понять, как Изабель смогла проникнуть ночью в церковь и каким хитрым ядом она воспользовалась, чтобы умереть на могиле своего хозяина – «белого вождя».
После этих событий жизнь Лусеро и ее мужа текла спокойно.
Они постепенно богатели, без особых взлетов и падений, и им неведомы были те жестокие неудачи, что отравляют жизнь отчаянных искателей золота.
Деловой, здравый смысл Лусеро не раз останавливал ее мужа и его амбициозные порывы.
Временами Куэвас смотрел на висящий на стене меч и испытывал стыд за это процветание простого колониста. Ему казалось, что он стал подобен тем лошадям и коровам, которые толстели на плодородных лугах, а их лоснящиеся шкуры
подчеркивали абсолютное животное благополучие.
Удивительные и зачастую преувеличенные новости приходили с Материка, из той самой колонии Дарьен, которой правил Бальбоа. По утверждениям прибывших оттуда, золото в тех местах собирали буквально сетями.
– Да пусть рыбачат, – говорила Лусеро. – Если они и впрямь собирают золото сетями, то часть его все равно достанется нам. Мы продаем золотоискателям кукурузный хлеб и свинину. Самое надежное и прибыльное на этих новых землях – обрабатывать их. Рано или поздно золото закончится, а поля и луга всегда будут давать хлеб и мясо. Только те могут стать по-настоящему богатыми, кто работает на земле.
Незаметно прошли зрелые годы Куэваса, подступала старость; он