Конструктор космических кораблей стр. 35
нам говорили. Так не забудьте, мы первые.
— Не забуду, барон Мюнхаузен, не забуду, — рассмеялся Королев и, обращаясь к биологу, с удовольствием заметил: — Слышали, дорогой коллега? А кое-кто утверждает, что идеи космоплавания еще не овладели массами. Нет, нет, ждать нельзя! — Повернувшись к рабочим, Сергей Павлович продолжал: — Только должен огорчить вас. Все это не завтра. Трудно, очень трудно. Искусственный спутник Земли — одно дело. А послать корабль с человеком на борту в тысячу раз сложнее. Надо корабль надежный создать. Ведь человек в нем должен жить, работать. Да и человек… Его надо подготовить. Он должен перенести огромные перегрузки при старте корабля. Мы не знаем, что такое невесомость в полной мере. А потом — человека надо возвратить на Землю.
— Все так, но не опоздать бы только, — не без ехидства вставил тот, кто решил стать первым космическим агрономом, — американское радио передало: ученые США тоже что-то такое придумывают.
— Да, хотелось бы не опоздать, — согласился Королев.
— А вы думаете, я для красного словца сказал о полете? — вдруг загорячился Соколов. — Вы не знаете моего друга Юру? Нет? Мы с ним вместе ФЗУ кончали. Отличный металлург. Теперь на реактивных летает. Недавно заходил в гости. «Вася, — говорит он мне, — сделай для меня корабль, чтобы в космос слетать». И давай мне про Циолковского рассказывать.
— А вы ему?
— У меня от него секретов нет. Он знает, что я ракеты «шью». Хорошо, говорю, сделаю. А ты пока тренируйся. А он мне в ответ: «Я уже тренируюсь».
— Фамилия вашего друга?
— Да он наш, смоленский, — Гагарин.
— Я вас ищу везде, Сергей Павлович. Время десять двадцать пять. Самолет готов, — воспользовавшись паузой, вмешался помощник академика.
— Очень хорошо. В нашем распоряжении еще полчаса.
Откуда-то из-за плечей товарищей вперед протолкался черноголовый, смуглый лицом рабочий лет сорока пяти.
— Здравствуйте, Сергей Павлович, — с кавказским акцентом сказал он. — Космос, конечно, это хорошо. Только и у себя в доме надо порядок навести.
— Что, что? — не расслышав, переспросил академик.
— Не обращайте на него внимания. Он вечно чем-то недоволен. Мы его в шутку мистером Крит зовем, — пытался замять неприятный разговор Соколов.
— Ладно ты, — отмахнулся рабочий. — О деле хочу сказать, понимаешь? Я тут постарше всех. Когда ты ходил под стол пешком, я Кавказ защищал.
— Чем же вы сейчас недовольны, товарищ Барсегянц?
— График ломаем, как соломинку. То этого нет, то другого не получили. Мы Патона читаем: времени свободного много. Что у нас снабженцы делают? Вчера полсмены электродов не было. Рабочему классу без дела сидеть несподручно.
— Среднюю же за простой получаете? — попытался успокоить рабочего мастер.
— А на что мне ваша средняя, Петр Петрович! Подумаешь, средняя. По мне хоть самая высокая, как Эльбрус. Мне, дорогой, работа нужна. Я без нее как больной.
— Как ваше имя, отчество? — спросил Королев.
— Давид Вартанович.
— Очень умные слова вы сказали, Давид Вартанович. «Я без работы как больной», — ученый достал из кармана блокнот и записал что-то. — Я вот тоже такой. Мне без дела — смерть. Слышали? Вот она философия советского рабочего.
— Это не только философия, — нахмурился Барсегянц. — Это смысл нашей жизни.
Королев снова потер рукой подбородок, глаза стали жесткими.
— Петр Петрович, — в чем дело? — уже не слушая рабочего, вскипел Королев.
— Снабженцы…
— Вот что. Если еще раз я