Конструктор космических кораблей стр. 40
была направлена в сторону решетчатых металлических ворот. Первым вошедших увидел заместитель Королева Леонид Александрович Воскресенский.
— Разрешите доложить.
— Да. Прошу, — ответил председатель комиссии.
— Стыковка ракеты и космического корабля закончена. Через несколько минут выезд на исходную позицию…
Королев не дослушал до конца и пошел к ракете. Поднялся по металлической лестнице и исчез за конструкцией. Леонид Александрович продолжал докладывать председателю:
— График работ строго выдержан. Изделие будет на стартовой площадке в срок, предусмотренный Государственной комиссией.
— Спасибо. — И, взглянув в глаза инженера, председатель мягко спросил: — Волнуетесь?
— Волнуюсь, — не скрыл Леонид Александрович.
Откуда-то снизу из-под ракеты вынырнул Королев.
— Молодцы. Даже шумнуть не на кого, — рассмеялся Сергей
Павлович. — Пойдемте за ворота, — предложил он, показывая в сторону локомотива, где машинист, высунувшись из окна, ждал команды.
Металлическая дверь цеха бесшумно открылась, и необычный поезд осторожно двинулся в путь к пусковой площадке, где его ждали ученые, главные конструкторы ракетных двигателей, систем управления, члены Государственной комиссии.
Прошли утро, день. Наступило 12 апреля.
Руководитель группы космонавтов Евгений Анатольевич, врач Андрей Викторович и Николай Петрович Каманин, готовившие летчиков к первому космическому рейсу, и в эту ночь не сомкнули глаз. А в соседней с ними комнате безмятежно спали слева, у стены Гагарин, справа Титов. Неяркое солнце освещало круглый стол, раскрытый томик стихов Пушкина, газеты, цветы.
Евгений Анатольевич взглянул на часы. Стрелка приближалась к половине шестого.
— Пора?
— Да, — ответил генерал Каманин.
Евгений Анатольевич шагнул к кровати Гагарина.
— Пора вставать.
Гагарин поднялся так быстро, словно и не спал.
— Как спалось?
— Как учили, — рассмеялся летчик.
Так же быстро поднялся с кровати и Герман Титов.
…Специальное помещение. «Космический гардероб». Юрий Гагарин и Герман Титов при помощи сотрудников проверили укрепленные на теле телеметрические датчики, предназначенные для передачи на землю данных о физиологическом состоянии. На специальных приспособлениях висят скафандры, ожидая своих владельцев. Инженер Евгений Александрович и конструктор скафандров Вадим Семенович следят за тем, чтобы все было в порядке. Облачение космонавтов в «космические доспехи» идет неторопливо. Все тщательно подгоняется. Вначале — нательное шерстяное белье, а затем — сам скафандр. Поверх него надевают оранжевый костюм — комбинезон. Естественно, нельзя обойтись без ботинок и перчаток. И наконец — гермошлем. Головной убор имеет прозрачное забрало, которое можно открывать и закрывать вручную и автоматически. На лобовой части белого шлема четыре буквы — «СССР». Находящийся здесь доктор медицинских наук В. В. Ларин и профессор В. И. Яздовский наблюдают за одеванием.
— Даже не верится, что сегодня, — говорит Ларин.
— Я до того устал за эти дни, что у меня только одно желание — скорее!
— Вы знаете, Владимир Иванович, ведь многие, даже наши коллеги, считают, что это «скорее» наступит лет через десять.
— Да? Осторожнее, датчик не сбейте! — крикнул он одевающим Гагарина. — Слушаю вас, Василий Васильевич.
— Накануне отъезда на космодром встретились мы с Иваном Гурьевичем Руфановым. Вы его знаете. Разговорились. И вдруг он спрашивает: «А что, Василий Васильевич, как вы думаете, лет через десять человек полетит в космос?»
— А вы что ему? — услышав разговор, спросил Гагарин.
— Обманули, конечно, — подхватил Титов.
— Совсем нет. Я сказал многозначительно, что все может произойти раньше.
— Через девять лет, — рассмеялся Гагарин.
…Скафандры одеты. В дверях «гардеробной» появились веселые лица летчиков. Кто-то крикнул:
— Автобус подан, прошу к старту.
* * *На