Конструктор космических кораблей стр. 60
в освоении космического пространства. Строительная площадка в районе ВДНХ. Сергей Павлович Королев и предприятие, которым он руководил, оказывали авторам и исполнителям самую непосредственную помощь. Особенно внимателен был академик к авторам проекта — архитектору М. О Барщу, инженеру А. Н. Колчину и известному скульптору А. П. Файдышу-Крандиевскому. Автору этих строк не раз довелось бывать в мастерской скульптора. Андрей Петрович и рассказал мне о встречах с С. П. Королевым.
— Я познакомился с Сергеем Павловичем в 1961 году. Было это поздней осенью, вскоре после того, как мы — Барщ, Колчин и я — оказались победителями конкурса на лучший проект обелиска и нам предложили разработать нашу идею в граните и металле. Я начал лепить рабочую модель статуи Циолковского и одновременно обдумывал композицию двух больших горельефов. Сейчас их можно видеть по обеим сторонам основания обелиска. В те дни в одном из московских учреждений я увидел коренастого человека, одетого в коричневую дубленку. В руках он держал какие-то бумаги. Человек подошел и представился:
— Королев. — И сразу же начал: — У меня есть замечания к вашему эскизу…
Прощаясь, ученый сказал:
— Если понадобится моя помощь, я к вашим услугам. У вас есть мой телефон?
Как на грех, ни у кого не оказалось бумаги. Где-то нашли клочок обертки, и Сергей Павлович написал мне номера служебного и домашнего телефонов. Берегу их, как дорогую реликвию.
Много позднее академик пришел посмотреть горельефы, которые я заканчивал в глине. Внимательно рассмотрев фигуры людей, различные атрибуты, Сергей Павлович решительным движением руки изменил форму одной детали. Я посмотрел на него с недоумением. Улыбнувшись, он сказал, что так правильнее.
— Сергей Павлович, — продолжал рассказ скульптор, — оставался тогда в мастерской около часа. Я решил сделать несколько этюдов и попросил ученого посидеть, позируя, хотя бы пятнадцать минут. Он категорически отказался. Мне удалось внимательно, или, как говорят, профессионально, рассмотреть его красивый благородной формы лоб, чуть спрямленные густые темные брови, под ними карие поблескивающие глаза. Я их видел и строгими, и веселыми, но никогда — безразличными.
Часто вспоминаю, с какой увлеченностью Сергей Павлович говорил об изучении Вселенной, как твердо он верил, что космос будет служить человечеству. С каким вниманием относился ученый к созданию монумента! И это понятно: все, что прямо или косвенно относилось к космосу, всегда волновало ученого. Он не раз говорил, что ему очень хочется, чтобы монумент стал произведением искусства, в котором документальность сочеталась бы с подлинно художественной образностью. Очень интересовался академик статуей Циолковского.
— Расскажите об этом.
— Для Королева Циолковский был не только ученым, много сделавшим для развития космонавтики, но и идеалом преданности человека своему делу. Об этом Сергей Павлович не раз говорил нам. Припоминаю такой факт. В мастерской стояло несколько слепков головы Циолковского. Посмотреть их и приехал Сергей Павлович. Внимательно осмотрев работы, академик сказал:
— Я бы посоветовал вам вот этот вариант.
— Вы воспользовались его советом?
— Да, именно портрет, отмеченный Сергеем Павловичем, был потом признан как лучший и другими учеными, также лично знавшими Циолковского. Он был использован при окончательном варианте памятника, установленного у подножия обелиска.
Можно привести множество примеров живого участия Сергея Павловича в нашей работе. На одном из горельефов изображен Юрий Алексеевич Гагарин, поднимающийся по металлической лестнице к кораблю.
Портрет, естественно, я делал по фотографии. Заполучить к себе в мастерскую космонавта номер