Контактов не будет (Фантастические повести и рассказы) стр. 383
— такие злючки, каких свет не видел, и что у рыбаков пропойные хари. Для первого дня не так уж мало.
Меня везут в студию смотреть отснятые кадры. Оказывается, что специально отснятых кадров нет, а будут использованы куски из старых фильмов.
В просмотровом зале режиссер спорит с начальником ОТК, который на Интервидение пленки такого качества пропускать не хочет. Спор идет в столь увлекательных выражениях, что я пропускаю мимо ушей пояснения редактора, какие же куски думают использовать. Когда же ОТК сдается, зажигается свет, Просмотр окончен. Уезжаю домой, так ничего и не поняв. Ничего, завтра тракт, разберусь на месте.
День тракта. Дождя нет.
Все ликуют.
Записываю сведения об участниках передачи. Выслушиваю их пожелания.
Каждый хочет, чтобы я сказал о нем что-нибудь лестное.
В кустах для меня поставлен столик с монитором и микрофон. Отсюда я должен вести передачу.
Новый сюрприз: сегодня "малого эфира" не будет. В переводе на русский язык это означает, что все передающееся из студии видеть я не буду, но комментировать должен, так как тракт принимает высокое начальство, находящееся в студии, а им там видно все.
Начинается тракт. Я говорю в камеру положенные слова и готовлюсь к комментариям. Монитор выходит из строя. Я скулю по этому поводу в микрофон, но не знаю, слышат ли меня. Вспоминаю про начальство, говорю примерно так:
"Вот тут, очевидно, показывают велосипедиста, и я должен что-нибудь сказать". Так до конца тракта.
Едем в студию. Ждем трамвая, укрывшись одним зонтиком. Мимо нас горделиво проезжают в персональном микроавтобусе манекенщицы.
В студии выслушиваем замечания. Мне ясно, что сценарий будут подправлять. Ждать уже нет сил. Еду домой.
День передачи. Тропический ливень. Поясницу как будто грызут волки. Не позавтракав, тащусь на станцию в плаще и с зонтиком.
На пляже ни одного отдыхающего. Дураков нет. Придется отыгрываться на манекенщицах. Если пройдет дождь.
Участники передачи сидят в автобусах. Режиссер бегает под дождем, ищет сухое место, где можно рассадить шахматистов.
Студия все время на проводе. До начала передачи осталось 20 минут.
Главный редактор разговаривает с Москвой, предлагает снять передачу, если дождь не пройдет.
Десять минут до начала. Дождь прекращается. Бегом занимаем свои места.
Думать о вступлении уже некогда.
На этот раз у меня не монитор, а телевизор. Вместо антенны — кусок провода. То, что я вижу на экране, больше всего похоже на поверхность лужи во время Дождя. Какие-то пузыри. Впрочем, если отодвинуться подальше, что-то видно, но тогда микрофон оказывается слишком далеко.
В моем распоряжении несколько минут, чтобы сосредоточиться. Попеременно напрягаю мышцы ног, брюшной пресс, гримасничаю и даже шевелю ушами. Говорят, что при этом увеличивается потребление кислорода.
Ты снова тут, ты собран весь, Ты ждешь заветного сигнала Сигнал — это позывные «Горизонта». Почему-то их еще нет. Вероятно, у меня неправильные часы. Что ж, можно еще погримасничать. Кислорода, побольше кислорода!
Под ухом бухает пушка. От испуга я чуть не падаю со стула. Двенадцать часов, — значит, передача уже идет. Тут я вспоминаю, что в телевизоре выключен звук.
Гляжу на экран. Там что-то маячит. Отодвигаюсь назад и вижу, что это мое лицо. Интересно, сколько же времени я в кадре? Видели ли зрители мои гримасы? Борода у меня смята набок, но