Континент стр. 144
постепенно прогонять оттуда сырость.
Нож спокойно лежал в пяти шагах от меня.
Повозившись, я нарезал мечом мясо на кусочки и насадил на заостренные веточки. По полянке начал разноситься восхитительный запах.
Нож все так же ничем не выделялся на фоне травы и веток.
- Чтоб тебя...
Я подошел и осторожно поднял оружие. Что, спрашивается, с ним случилось?
Ответа у меня не было. Поэтому, аккуратно засунув клинок внутрь ящика с письменными принадлежностями, я спрятал это все в рюкзаке и постарался забыть о случившемся. Ну, нравится ножу человеческая кровь... Или не нравится. Бывает. Меч мой тоже к ней неровно дышит.
Около костра я просидел долго, жаря все новые и новые кусочки мяса. Неизвестно, когда у меня будет еще для этого время, а сырая конина скоро протухнет. Так, конечно, она тоже не останется вечной, но хоть несколько дней я смогу не думать о припасах.
Съев напоследок пару кусочков жесткого несоленого мяса, я забрался в шалаш, довольно приятно пахнущий дымом и практически полностью высохший. Пора спать.
Проснулся я опять под вечер, но в этот раз счастливым и выспавшимся. Некоторое время валялся, праздно потягиваясь, вдыхая запахи скошенной травы и впитавшегося в ветки дыма - и ни о чем не думал. Мне было хорошо.
Вдали от городов, людей, которые постоянно что-то в отношении меня замышляют... Я поймал себя на мысли, что все чаще вспоминаю Пустошь с теплотой. Как-то там все было уютно, что ли. По-родному.
Тяжко вздохнув, я переборол лень и выполз из шалаша. Потянулся, зевнул, покрутился из стороны в сторону. Идти куда-то не хотелось.
Может быть, немного потренироваться?
Мысль была воспринята мной с небывалым энтузиазмом. Уже через пару минут я валялся на траве и подбрасывал вверх обломок веточки, пытаясь как-то задержать ее падение себе на физиономию.
У меня не получалось - палочка не замечала моих усилий, падая то на лицо, то где-то рядом. Мне чего-то не хватало, но я не понимал, чего именно. Может быть, разозлиться, как обычно?
Несколько минут я честно пытался. Вспоминал Шарана, жрецов, охотников, ограбивших меня в Пустоши. Но злость не шла. Слишком мне было тепло, сыто и уютно. Еще и птички поют на ветках.
Так в итоге ничего я и не добился, только провалялся на траве до самого заката солнца. А затем, мигом растеряв большую часть своего хорошего настроения, отправился на юг.
Границу я решил в этот раз пересечь незаметно, лесами, а не по контролируемому пограничной стражей сразу двух государств тракту.
Идея оказалась, если честно, так себе. Звезд сквозь кроны деревьев было практически не видно, другие ориентиры в темном лесу отсутствовали... В итоге я банально заблудился. Пришлось лезть на дерево, пугая каких-то ночующих там птиц, собирать паутину и велеречиво ругаться на свою мудрую голову.
В конце концов, забираться на деревья каждые пятнадцать минут мне надоело. А без этого я все так же продолжал нарезать по лесу круги - и в итоге пришлось останавливаться и ждать рассвета.
Мне снова было неуютно и печально. И я все больше хотел в родную Пустошь.
Глава 5.