Контора Игрек стр. 270
Тины это было предположение из разряда фантастических.
– Если мы жили раньше и встречались в прошлых жизнях, почему это не может продолжаться? Он наверняка что-то знал о перерождениях, знал, но не говорил – это для него типично. Кстати, я бы хотел получить те его древнелярнийские трактаты, если они найдутся, можно ведь заказать перевод. А что касается Лиргисо, его пожелания насчет будущего Амины этим и объясняются. Фактически половину своего состояния он завещал самому себе.
– Ловко, если так… А вдруг будут и другие желающие родиться у Амины? Передерутся ведь.
– Думаю, что его конкурентам не поздоровится, – Поль опять усмехнулся, потом добавил, негромко и сумрачно: – Начать с нуля – это, наверное, лучшее, что он мог сделать.
– Знаешь, меня это не пугает. Пусть рождается. Меня больше беспокоит другое: сколько еще осталось организаций, похожих на «Контору Игрек», и зачем людям это надо? – повернувшись к окну, Тина оперлась ладонями о теплый гладкий подоконник. – Смотри, как там хорошо… Но получается, что какая-то часть этого мира не может обойтись без «Конторы» – пусть не здесь, не на Незе, я имею в виду мир в целом. А уничтожить «Контору» смог только Стив, и то ему пришлось для этого нарушить причинно-следственные связи, сделать невозможное. Зачем нужно то, от чего один вред, – вот вопрос.
– Этого я тоже не знаю, хоть я и «сканер», – отозвался Поль. – Но в истории масса подобных примеров.
В одной из комнат Ольгиного дома находилась голографическая модель Земли-Парка. Глобус двухметрового диаметра. Синий, зеленый, желтый, коричневый, кое-где белый – обычные цвета для планет земного типа. Он висел над черным лакированным паркетом, как забытое школьное пособие. Поль с Ивеной наткнулись на него случайно.
Поль, проживший в доме сестры несколько лет, знал здесь каждую ступеньку, каждую царапину на стене, а Ивене планировка запомнилась расплывчато, и он был ее экскурсоводом – как два с лишним года назад, когда привез ее с Манокара на Нез.
Вначале за ними по пятам ходил пушистый дымчато-белый кот, с достоинством отстранявшийся, если его пытались погладить. Вдруг он замер на месте, навострил уши и стремглав умчался по коридору, сразу растеряв всю свою величавую неприступность.
– Куда он? – удивилась Ивена.
– На кухне открыли холодильник. Ольга нарочно выбирала модель с самой бесшумной дверцей, а он все равно слышит.
– Вот здесь – комната с плетеным абажуром и Ольгиной фреской, – Ивена показала на закругленную дверь узорчатого стекла.
Она пыталась угадывать, совмещая кальки своих воспоминаний с рисунком действительности, но попадала в точку один раз из трех-четырех.
– Фреска дальше, – возразил Поль, – где коридор заворачивает. Здесь Ольга держит большой голопроектор.
Он распахнул дверь, и взгляд наткнулся на планету, парящую в тесном пространстве комнаты, а за ней, сбоку, – фрагмент окна, выходящего на восток, во внутренний дворик. Это окно в первый момент показалось Полю совсем уж нереальным.
Распечатка с описанием Земли-Парка лежала в стенной нише рядом с пультом проектора. Можно включить города – на планете вспыхивали огоньки, около них возникали призрачные имена: Вена, Хэйан, Лондон, сразу два Рима, Пекин, Венеция, Спарта, Париж, Бухара, Москва, Амстердам, Прага, Александрия, Мадрид…
Несколько десятков городов. Закончив читать вслух, Ивена спросила:
– И там все по-настоящему – с дымом из труб, каретами и древними автомобилями,