Контрабандист стр. 118
к стойке, даже автомат выронил.
Мигом воцарилась тишина. Я думал, кто-нибудь хоть затвором щелкнет, однако никто не удосужился.
Я так же вразвалочку приблизился к Стерлингу, взял за шкирку и рывком приподнял от пола.
– Ты что, плохо меня понял, крыса складская? – и еще раз – с размаху по щеке. Не травматично, но обидно и чувствительно. – Я – федеральный советник! У нас убитые и раненые. И нам нужна помощь!
Он подтер кровь с небритой физиономии, глядя на меня с величайшим недоумением.
– Да я ж понял, – тихо сказал он. – Чего ж непонятного. Заходите, милости просим.
– Вот так, – кивнул я и вдруг почувствовал, что падаю.
А спустя секунду я действительно упал.
* * *– Мог бы и предупредить, – хмуро сказал док, отшвыривая в угол пустой шприц. – А если б я не догадался у тебя в ранце пошарить?
– Тогда б я сдох, – сипло выдавил я.
– Ну, это вряд ли, – усмехнулся он. – Провалялся бы, как шланг, суток пять, потом бы ожил. Все секретничаем, да?
Вообще-то я на самом деле считал, что моя «прошивка» – это секретная штука. Оказалось, отрядный медик про подобные тайны был осведомлен в лучшем виде. Он по моему внешнему виду понял, что у меня «села батарейка», и сам догадался найти пузырьки с допингом.
Я приподнялся, облокотившись о стену. Руки-ноги все еще тряслись, да еще в голове висел вибрирующий шум. «На кой черт, – думал я, – меня прошивали? Какой в этом был великий смысл, если я могу вот так внезапно взять и свалиться?»
Хорошо, что не свалился раньше, когда бежали от «ежей».
Подошел полковник, присел на корточки, разглядывая мое лицо. Потом встал, видимо, остался доволен.
– А ты нормально продержался, – заметил он. – Целый день на ногах, с выкладкой. Если учесть, что на «гражданке» ты ничего тяжелее стакана не поднимал…
– Поднимал, – прохрипел я. – Я экономику Федерации поднимал.
– Шутишь, значит, здоров, – удовлетворенно кивнул Сологуб и исчез из поля
зрения.
А я вдруг задумался над его словами. И вспомнил все, что произошло за день. И высадку, и долгий пеший переход, и свои прыжки при налете смерча, и бегство от «ежей», и прыжок через забор…
И все это – с двадцатикилограммовым ранцем на спине.
Нет, пожалуй, я несправедлив к своим кураторам. И Сологуб прав. В прежние времена я бы сдох еще на этапе смерча. Просто не допрыгнул бы до спасительного окна.
Я огляделся. Насколько я понимал, мы находились в подземной части здания. Зал почти повторял то, что мы видели наверху – служебное помещение для работы с посетителями.
Правда, здесь было куда уютней, чем наверху. И простора гораздо больше. Чувствовалось, что люди настраивались на подземную жизнь и обустраивали ее с особым усердием. Ковровые покрытия, приятная отделка стен, простая, но добротная мебель. Здесь было чисто, тепло и совершенно не чувствовалась разруха. Горел свет, даже пахло горячей едой.
Наши парни оттаивали после перенесенных приключений: бинтовались, смазывались какой-то бурдой из аптечек, проветривали обувь.
Я поднялся и заковылял к Сологубу, который вел разговор с местным начальством в лице Стерлинга. Главный складской охранник, увидев меня, чуть дернул щекой – наверно, оплеуха хорошо запомнилась.
Я еще на подходе несколько раз услышал от него странное слово «вторжение», и