Контрабандист стр. 149
вездеход, уткнувшийся носом в кучу слежавшихся опилок. На боку – знакомая эмблема. Неподалеку ошивались несколько людей в серой мешковатой униформе. Один из них сидел, подложив под задницу шлем, и старательно чистил ручной пулемет. Отчищенные детальки были красиво разложены на тряпочке.
Ну, все, абзац. Приплыли.
Я осмотрел свою, с позволения сказать, комнату. Это был какой-то старый фургон, который, видимо, провалялся тут немало лет, прежде чем стать моей Бастилией. Пары минут осмотра хватило, чтобы убедиться: выковырнуть болтик или отогнуть панельку у меня не получится. Побег невозможен.
Я недолго поразмыслил, потом начал долбить ногой в дверь. Хуже мне вряд ли будет, а вот пожрать наверняка дадут. Тогда, на сытый желудок, и думать будем.
Подолбив и не дождавшись ничьей реакции, я вновь прильнул к щели в стене. Люди в серой форме стояли неподалеку и задумчиво рассматривали мой фургон. Чистильщик пулемета поспешно собирал свои детальки в единый механизм. Судя по всему, ожидалось прибытие начальства.
Дверь открылась. Солдаты встали полукольцом, тыча в меня стволами. Напугали, блин, ежа голой задницей…
– Хоро-о-ош! – усмехнулся кто-то странно знакомым голосом.
Я и в самом деле был «хорош». Весь изодранный, побитый, в засохшей грязи, с кровавыми корками на лице, я напоминал мифического героя, выжившего после битвы с вампирами в городской канализации.
– Ба-а! –
произнес я, разглядев наконец знакомое лицо. – Гарнизонный старшина Локтев! А я-то надеялся, что ты, сука, сдох в каком-нибудь подвале страшной смертью.
Старшина тоже был одет в серую форму. Только «Лайзы» при нем уже не было. Вместо нее – компактный пистолет-пулемет, небрежно заткнутый за ремень. Офицерское оружие, если я не ошибаюсь.
– Я-то не сдох. А вот ты, Грач – вылитый оживший мертвец. Четыре дня без звука провалялся в сарае. Воняет от тебя – не пересказать словами. Поэтому сначала пойдешь мыться, а только потом обсудим, как нам дружить дальше. Да, за «суку» рассчитаюсь с тобой чуть позже.
– В последнее время прослеживается странная тенденция, – заявил я. – Множество малознакомых людей вдруг предлагают мне неистово дружить. Но дружба эта оказывается столь хрупка и недолговечна, что я уже сомневаюсь – веровать ли мне в простые человеческие чувства. Или ты тоже намерен злоупотребить моей преданностью, брат мой во Христе?
– Что ты несешь? – брезгливо произнес старшина. – Плохо выспался?
Он повернулся к солдатам.
– Отведите его и суньте в воду. Лучше из шланга сначала окатить. Да и хлоркой не мешало бы посыпать… брат во Христе…
Через сорок минут мне все объяснили. Перед этим я успел помыться и сменить одежду. Теперь на мне тоже была серая форма. Оказалось, она очень даже уютная и удобная.
И еще я выторговал право немедленно пожрать. Без этого просто отказался разговаривать.
– Повезло нам с тобой, Грач, – сказал Локтев, усевшись напротив меня за походный столик в палатке. – Сам в руки попался. Мы и не чаяли такой удачи.
– Эй, подожди-ка, а вы – это кто?
– Мы – ремигранты, – просто ответил старшина. – Много лет назад мы или наши родители прибыли на Гарсию в поисках лучшей доли. Убедились, что нас обманули и доля тут совсем хреновая. И умчались в другие земли искать там…
– Нашли долю-то? Там-то, в иных землях?
– Не паясничай, Грач. Мы прилетели не в слова с тобой играть.