Контрабандисты стр. 8
культа. На самом деле, как с облегчением понял несуеверный товарищ Орлов, объяснялось все просто: отполированные до полной прозрачности глазницы черепа действовали как линзы, в результате чего фокусировали лучи света на некоем расстоянии от себя. То, что тусклый свет лампы с зеленым абажуром почему-то становился в глазницах черепа красным, вероятно, зависело от свойств хрусталя. Вернее, кварца, поправил себя товарищ Орлов, этот спец сказал, что череп изготовлен из кварца. «Надо же!» - подумал товарищ Орлов.
Он осторожно взял обеими руками череп, чтобы получше его рассмотреть; при этом подвижная нижняя челюсть отвалилась, а затем вновь плавно захлопнулась, потом повторила процедуру уже с меньшей амплитудой, в результате чего казалось, что череп беззвучно разговаривает с ним, с товарищем оперуполномоченным Орловым. Глазницы, ловя смутные тени и свет лампы, плыли в хрустальной мути, то проваливаясь в глубь черепной коробки, то как бы выплывая из нее и повисая в воздухе, чуть позади двух красных огоньков.
Какое-то облачко мути прошло в голове у товарища Орлова, но тут же голова стала ясной и холодной, он осторожно поставил череп на стол, зачем-то улыбнулся ему и погрозил пальцем, вызвал дежурного и дал ему кое-какие распоряжения, потом надел кожанку, погасил лампу и вышел в предрассветный туман.
Ранним вечером того же дня у товарища Орлова состоялось деловое свидание с мадам Цилей Лавандер. Свидание проходило в маленьком деловом кабинете мадам Лавандер, на втором этаже ее особняка, который мадам Лавандер сохранила за собой, поскольку у нее были хорошие связи среди нужных людей.
- Гражданка Лавандер, - сказал товарищ Орлов, - я пришел к вам с деловым предложением.
- Очень мило с вашей стороны, но я отошла от дел, - сказала мадам Лавандер, запахивая китайский шелковый халат.
- От этого делового предложения вы не сможете отказаться, - сказал оперуполномоченный, - сегодня днем арестован и препровожден в тюремную камеру ваш сын Додик.
Мадам Лавандер побледнела и подняла на оперуполномоченного большие глаза.
- В чем его обвиняют? - спросила она коротко.
- Патруль остановил его с целью проверки документов, однако он оказал сопротивление при задержании. А когда его доставили в Губчека, один из наших сотрудников, случайно встретив его в коридоре, опознал его как участника контрреволюционного заговора. Наш сотрудник был внедренным агентом, посещавшим по долгу революционной службы ту же конспиративную квартиру.
- Ясно, - сказала мадам Лавандер и плотнее стянула у горла ворот халата, расшитого цветами и птицами, - что вам от меня надо?
- Исключительно добровольная помощь, - сказал оперуполномоченный товарищ Орлов и изложил суть дела.
- Я вам не верю, - прошептала мадам Лавандер, - Додика все равно расстреляют. С таким приговором из тюрьмы не выходят.
- У вас нет выхода, гражданка, - сказал Орлов, - вы же мать, а не волчица. Потом, я даю вам свое честное революционное слово.
Мадам Лавандер какое-то время молчала, глядя на свои белые ухоженные руки, не знавшие стирки и кухни. Потом сказала:
- Хорошо. Я знаю, вы все равно меня обманете, но я не хочу потом остаток жизни себя упрекать, что не сделала ничего для спасения Додика. Я сделаю все, что вы скажете. Все. Я имею в виду, буквально все.
Поздним вечером того же дня маруха Гриши Маленького, Маня Пластомак, состоявшая с