Контрмеры стр. 21
общем, за многое.
То, что он сам, Рон Гайлэм, ни в чём постыдном замешан не был, положения не облегчало.
— Ладно, продолжим об этических ограничениях. Хезрас со своей командой узнал о вашей биохимии вполне достаточно, чтобы синтезировать комплекс веществ, способствующий откровенности. Лёгкий наркотик для эйфории, чуток депрессанта с избирательным действием — снизить волевой контроль, плюс стимулятор памяти… в дремучие докосмические времена такое зелье называли, кажется, «балаболкины капли». Но если я хотя бы заикнусь о таком прикладном эффекте его целительских изысканий, Хезрас немедленно потащит меня на допрос в комиссию по этике. И будет прав. Значит, медицину тоже отбрасываем. Остаётся имитатор.
— Что?
— Имитатор, — повторила Сарина медленно и отчётливо. — Механическое устройство, создающее качественную иллюзию, мало- или вообще неотличимую от реальности. Имитатор делает примерно то же, что и насылающий морок Владеющий, только методы другие.
— Понятно.
«Ещё бы мне не было понятно. В виртуальной реальности можно, например, несколько раз подряд содрать с жертвы кожу. Со всей сопутствующей кровищей, воплями, полноценным набором болевых ощущений… и без опасений, что в реальности это приведёт к чему-нибудь серьёзному. Заикание и ночные кошмары на всю оставшуюся жизнь — это ведь несерьёзно, да?»
— И что же мешает вам, уважаемая, применить ко мне этот чудный бескровный метод?
— Ничто. Кроме этических принципов.
Взгляд Сарины в упор был глубоким и редкостно тяжёлым. Даже направь она на Рона готовое к выстрелу оружие, давление вряд ли стало бы сильнее. Смотреть ей в лицо было… неуютно. Да нет, какое там — неуютно! Если для самого себя, честно, то попросту страшно.
Лучше изучать матовые разводы на полу межпалубного лифта.
А Сарина меж тем не унималась.
— Я с удовольствием засунула бы в имитатор того гада, который отдал приказ стрелять по планете главным калибром. Или, на худой конец, того, кто лично давил на гашетку. И тысяча с лишним мертвецов молча кивнули бы мне, давая необходимое оправдание жестокости. Я бы лично и с большим удовольствием прижала мороком скользкого типа, из-за которого погиб Ласкис. Но всё, что произошло между вашими вояками и нами, не меняет одного простого факта. Лично ты, Рон, никакой ответственности за инцидент в тринадцатом подсекторе не несёшь. Больше того, ты даже военнопленным считаться не можешь. Тебя доставили на борт «Росомахи», но не как врага, бросившего оружие в безнадёжной ситуации, а скорее как вынужденного гостя. Сам по себе способ захвата уже был этически сомнителен, поэтому никто из нас не имеет права усугублять ситуацию.
Рон всё-таки посмотрел на свою визави прямо.
— Вы это серьёзно?
— Что — «это»?
— Неважно. И…
— Да?
— Извините.
— А вот это уже лишнее. Будь ты виноват в чём-то таком, что требует извинений, я говорила бы с тобой совсем иначе. Или у вас в традиции коллективная ответственность?
— Ну… не совсем.
«У нас принято находить стрелочников. Но при одной мысли о том, как я объясняю значение данного „термина“, меня начинает тошнить.
Гадство! Что же там всё-таки произошло? Система ведь была пуста…
Нет. Её во всеуслышание объявили пустой. Надо ли тебе объяснять, насколько могут расходиться реальность и публичные заявления Вожаков?
Гадство!»
От расспросов Рона спасли остановка лифта и поспешный встречный вопрос:
— Раз вы спрашиваете такое, получается, что у виирай ответственность коллективной просто