Контрмеры стр. 67
не слишком рискуем? — поинтересовалась Марсия.
— Смотря с чем. Патроны дали нам исчерпывающие инструкции.
— Ах, исчерпывающие… вот, значит, как это называется?
Кэп искоса посмотрел на неожиданную союзницу. Но ничего нового, конечно, не углядел. Мысленный щуп соскальзывал с незримой брони Марсии точно так же, как взгляд — с хирургически скорректированного лица, перечёркнутого чёрной полосой «умных» очков.
— Чего ты от меня хочешь? — буркнул он.
— Чтобы ты пораскинул мозгами. Теми, что остались после мясников Улыбчивого. Полагаешь, наш исполнитель достигнет цели?
— Полагаю, нет. Ты же знакома со сводным анализом. У куклы нет шансов. Она просто поможет нам добыть новую информацию об этих… чужаках.
— Виирай! — слово прозвучало, словно ругательство. — Целая РАСА псиоников!
— Ты — псионик, — заметил Кэп. — И я тоже. И Безымянный. А наше далёкое начальство, Улыбчивый и Вейлони, вообще псичи. Те же псионики, только в восьмой степени.
— Но мы не притворяемся, что это нормально!
Кэп флегматично пожал плечами. Разговор казался ему беспредметным, и он не видел причин продолжать его.
Да, он вылавливал псиоников. Убивал их, чтобы нормальные люди могли жить спокойно. Иногда (достаточно редко) щадил, если получал на то прямые инструкции от Улыбчивого Морма или приходил к выводу, что вот этот конкретный псионик принесёт намного больше пользы в штате «хорьков», чем совершая карьеру удобрения на кладбище. Всё это было его работой, не числящейся в списке популярных профессий, но привычной. То, что для отлова псиоников приходилось использовать собственный пси-дар, нисколько не удивляло и не возмущало. Кто лучше сумеет прищучить вора, чем другой вор? Никто.
Одни вредят, другие мешают вредителям. Так устроен мир. И Кэп Эвар, малая частица этого мира, стоит на страже общих для всего человечества интересов.
Обнаружив, что внимание коллеги к поднятой теме упало до нуля, Марсия злобно фыркнула. «Идиот узколобый! Неудивительно, что Безымянный ему не по зубам!»
О том, что Безымянный не по зубам и ей, она предпочитала не вспоминать.
Псионики были отвратительны ей почти физиологически. Уничтожая их, она жалела их — и испытывала облегчение. О том, чтобы покуситься, к примеру, на Вейлони, она задумывалась регулярно — и всякий раз с сожалением отказывалась от своих намерений. Трезво мыслящая часть её сознания прекрасно понимала, что ни один псич ей не по зубам. Даже собрав целую армию себе подобных, она будет слабее самого молодого и неопытного псича.
Но мало того, что Марсия полагала Вейлони и таких, как она, неискоренимым злом. В её понимании псичи были ещё и злом необходимым. В каждой звёздной системе, в каждом заселённом людьми уголке пространства, как паук в закрытой банке, мог существовать только один бессмертный и могущественный псич. Если система лишалась хозяина (что всегда происходило в результате удачных козней другого псича и требовало поистине несметных затрат), на опустевший трон вскоре восходил новый хозяин. Смерть Вейлони стала бы для Марсии настоящим праздником, но мысль о том, что ей, Марсии, пришлось бы занять её место и превратиться в её подобие, моментально ввергала в пучину ужаса, что чернее сажи. Потому что Марсия ненавидела псиоников, а псичи, как только что заметил Кэп, были псиониками в восьмой степени.
Марсия и саму себя ненавидела. Если бы последний псионик во Вселенной пал от её руки, она бы моментально и