Корабль идет дальше стр. 157
без всякого абажура лампочки я сначала не мог разглядеть их лиц.
«Такие лампочки обычно ввинчивают в общественных уборных. Ради экономии. Напряжение-то не больше сорока вольт», — опять со злостью подумал я и поставил чемодан на палубу. Сидевшие за столом люди повернули ко мне головы.
— Мне бы капитана повидать, — сказал я.
Тот, что сидел в углу на диване, сказал глуховатым голосом:
— Пожалуйста. Я капитан Павлов. Зовут меня Михаил Иванович.
Вот уж не думал, что это капитан! Наверное, все у них тут такое… замшелое. Михаил Иванович был одет в старенький черный пиджак без нашивок, с помятыми лацканами, синий пупырчатый свитер — такие всегда покупали матросы в Лондоне у «знаменитого Когана» — и в высокие меховые сапоги. Совсем он не походил на капитана. Второй человек не проявил к моему появлению ни малейшего интереса. Он опустил голову на руки и так сидел все время, пока мы разговаривали с капитаном. Лица я его не видел, только заметил седые прокуренные хохлацкие усы. Я достал приказ-назначение, протянул Михаилу Ивановичу. Он мельком взглянул на бумажку, положил ее на стол и приветливо сказал:
— Ну что ж. Меняйте Гиршева. Он вас ждет не дождется. Уже неделю назад кадры обещали ему замену прислать, да никто сюда не идет. Как услышат: «Эльтон», — отказываются. Вплоть до увольнения. Как это вы согласились?
— Что же здесь так плохо? — с испугом спросил я.
— Хорошего мало. Сами увидите, — невесело проговорил Павлов, но потом неожиданно взорвался: — Этот пароход на прикол ставить надо, а не в рейс посылать! Не понимают там, что ли? Регистр тоже на поводу у начальника пароходства идет. Что он скажет, то и делают. А тому план выполнять надо, конец года, видите ли… Безобразие!
— Питательные средства ни к черту, скоро в котлы воду подавать будет нечем, — встрепенулся второй человек, и я увидел, что это старик с водянистыми голубыми глазами, морщинистый и какой-то серый, вероятно от усталости. — Динамо на последнем издыхании… Видите, какой свет?
— Это наш «дед», — представил мне старика капитан.
Старший механик протянул мне твердую, как мозоль, руку. Под ногтями чернели ободки угольной пыли. Видно, «дед» сам работал вместе с другими механиками.
— А вы не пробовали протестовать, Михаил Иванович? — осторожно спросил я. — Или обратиться куда-нибудь повыше?
— Наивный вы человек! Пробовал. Только все это напрасно. Начальник пароходства — лицо влиятельное. Вызвал меня и сказал, что если я не желаю идти в рейс, то могу увольняться. Он найдет другого капитана. Регистр выпускает, значит, пойдем, — горько закончил Павлов и принялся сворачивать самокрутку из «Добельмана».
Этот разговор как-то сразу сблизил
меня с Михаилом Ивановичем и «дедом». Не всякий капитан станет откровенничать с третьим помощником, да еще с тем, которого видит впервые. Видно, наболело на душе, за хотелось высказать свои обиды кому-нибудь… Теперь эльтоновские болезни становились и моими тоже.
Третьего помощника Симку Гиршева я знал еще по яхт-клубу. Когда я открыл дверь в его каюту, он валялся в койке. Увидя меня, Симка вскочил и бросился мне на шею.
— Наконец! Пришел меня сменять? Все готово! Касса, документы, карты, приборы. — Он распахнул дверцу шкафа, выдернул оттуда бутылку рома, две рюмки, лихорадочно начал наполнять их, потом, не до- див до половины, поставил все на