Корабль стрекоз стр. 26
сложиться мнение у того, кто не знал бы, что она мертва.
Она лежала на животе, ее глаза были открыты и скошены вбок, словно она высматривала в земле тайные отнорки каких-нибудь там сверчков или паучков-бля-тарантулов.
Рука Нин была выброшена вперед, как у спящей, вторая лежала спокойно вдоль туловища.
Неприкрытые никем ягодицы по-прежнему выглядели довольно спортивно.
Я оттащил ее к самым качелям – мне показалось, будет на свой лад гармонично – эти жуткие качели и эта жуткая женщина.
Это ж надо было всех одурачить – и нас, и судейский комитет, и, наверное, много еще кого… Может, у нее еще и муж имеется…
Я сидел на корточках у порога. У моих босых ног лежал Олли – я только что выволок его из домика.
Строптивое его сердце билось как-то неладно – туктуктук-тук-туктук-туктук-тук.
Я выдал на гора все известные мне ругательства. Но Олли не очнулся, чтобы возмутиться и пожурить меня за неотесанность.
Туктук-тук.
«Большим мухам нужно много сока», – вспомнил я.
Чтобы не думать об Олли, я начал размышлять о наших заданиях.
Интересно, какая кара предусматривается за убийство наблюдателя? Нет, я не боялся, что меня обвинят – любому дедугану была бы очевидна моя невиновность. И все равно было интересно.
Я перечитал Правила.
Из них вроде ничего не следовало – про убийство наблюдателя там не сообщалось. Может, правда, тем, кто составлял Правила, такая дичь и в голову не приходила?
Как это не приходила? – тут же осадил себя я. А наше второе задание?
«Поджарить и съесть человеческое мясо?»
Вспомнились первые, наивные дни, когда мы всерьез обсуждали с Олли, кого пустить в расход. Бездетного рыбака или перехожего доходягу, когда мы спорили как вообще это смотрится с цивилизованной точки зрения… Олли еще плел что-то про Князя, перед которым мы должны выставиться сверх-вояками без комплексов…
Кстати о человеческом мясе!
Ведь теперь в моем, то есть в нашем с Олли распоряжении была целая тушка свежего, небольного человеческого мяса. Можно лавку открывать!
Хоть в принципе она и муха, а тело-то женское!
Короче говоря, я сбегал за метательным ножом и помчался к качелям.
Всего за несколько минут я облегчил тело Нин на несколько варанских фунтов.
Как бы там ни было, а второе задание нужно было выполнить. Не успел я разжечь костер и, нанизав на кулинарный прут светло-розовый, парной филей госпожи наблюдателя, как сверху, на тропинке, что вела со стороны калитки нашего тренировочного четырехугольника, показались три человеческие фигуры.
Коренастая темноволосая женщина с массивной косой, уложенной наподобие короны, одетая по-мужски. Средних лет мужчина с грубо выстроганными аскетичными скулами и напружиненной походкой держателя фехтовальных классов. И высокий, с правильной сединой старик в белом костюме, заделанном под тренировочный, с двумя неширокими клинками за поясом, сама так сказать «мудрость», типичный судья с картинки.
Они подошли к моему костру и в сравнении со мной – измученным, полуодетым – выглядели они как представители высшей расы у стоянки первобытного охотника.
– Пара номер пятьдесят четыре? – спросил держатель фехтовальных классов, шпаргаля в захватанный свиток.
– Наверное… – растерялся я. – Меня зовут Игрэ Од. А это – Нолак окс Вергрин.
– Неужели гиазир Нолак окс Вергрин все еще спит? – с насмешкой спросил старик, указывая туда, где лежал