Король-ворон стр. 100
всегда помнил, кто я.
– И кто же ты?
Пчела светилась достаточно ярко, чтобы было видно и ее прозрачные крылышки, и сведенные к переносице брови Генри.
– Я – нечто большее.
Гэнси пристально посмотрел на него. Где-то в процессе погони за Глендауэром он перестал замечать, что в мире было полным-полно волшебства. Волшебства, не просто похороненного в гробнице. Теперь он снова это почувствовал.
– Вот что я скажу тебе, прежде чем мы подружимся, – продолжал Генри. – Моя мать торгует магией. Она велела мне наблюдать за тобой и разнюхать твои тайны. Я не собираюсь пользоваться тобой сейчас, но именно этим я должен был заниматься. Я ввязался в эту игру вовсе не в поисках друга.
– Что ты хочешь от меня услышать?
– Пока ничего. Я хочу, чтобы ты хорошенько это обдумал. А потом, надеюсь, ты решишь доверять мне. Потому что у меня секретов под завязку, а вот друзей очень не хватает.
Он выставил руку с пчелой вперед, чтобы Гэнси мог видеть его в свете, испускаемой ее чудесным тельцем. Взгляд Генри был беспощаден и полон задора.
Он подбросил пчелу в воздух:
– Давай-ка выбираться из этой ямы.
Глава 31
В мире не было слов для измерения ненависти. Были тонны, метры, годы.
Вольты, узлы и ватты. Ронан мог объяснить, как быстро движется его машина. Он мог описать, насколько теплой была погода. Он мог даже перевести в цифры собственный пульс. Но никто еще не придумал слов, которыми он мог бы выразить, насколько сильно ненавидит академию Эгленби.
В любой единице измерения должны были бы присутствовать объем и вес этой ненависти. А еще в нее следовало включить элемент времени. Дни полного застоя в классах, никому не нужные и совершенно бесполезные, потраченные на приобретение навыков для жизни, которой он никогда не хотел. Нет, не было единого слова, чтобы вместить все это. Может быть, «всеобъемлющий». Его ненависть к академии Эгленби была всеобъемлюща.
Похититель, мародер? Эгленби была мародером. А жизнь Ронана – сон, подвергавшийся мародерству.
Он уже пообещал себе, что бросит школу. Это будет его подарком самому себе на восемнадцатилетие.
И вот – он снова сидит в классе.
Бросить. Просто бросить. Либо он уверен, что может это сделать, либо нет.
Он представлял, что скажет Гэнси: «Просто потерпи до выпуска; осталась буквально пара месяцев. Я уверен, ты сможешь выдержать этот срок».
Так что он пытался выдержать.
День в школе походил на подушку, прижатую к лицу. Он задохнется еще до звонка. Единственным глотком кислорода, который он мог здесь найти, была бледная полоска кожи на запястье Адама, оставшаяся от ремешка часов. И еще кусочек неба на перерывах между уроками.
Еще четыре часа.
Деклан все не унимался, отсылая ему СМС-ски, одну за другой. Как появится минутка, пришли мне СМС. Не в правилах Ронана было отправлять какие-то СМС-ки кому-либо. Эй, я знаю, ты в школе, но, может, как-нибудь дай мне знать. Это была ложь, суперспособность Деклана. Он явно предполагал, что Ронан вовсе не на занятиях.
Эй, я в городе, надо поговорить.Вот это уже привлекло внимание Ронана. После выпуска Деклан обитал в Ди-Си, в двух часах езды, что, по прикидкам Ронана, очень улучшало их