Король-ворон стр. 158
зашлась диким, непринужденным хохотом. Отсмеявшись целую минуту, она сказала:
– Я перестала спрашивать, как. Я просто сделала это. Голова слишком умная. А сердце – сплошь огонь.
Она больше ничего не добавила, а он больше не спрашивал. Они сидели рядом на крыше: она – рисовала пальцами в воздухе, а он – смотрел, как огни Генриетты пульсируют в такт скрытой, неровно дышащей силовой линии.
Наконец, он сказал:
– Ты не возьмешь меня за руку?
Ее пальцы прекратили танцевать в воздухе, она одарила его проницательным взглядом, долго глядя ему в глаза, словно провоцируя его отвернуться или передумать. Он не сделал ни того, ни другого.
Гвенллиан склонилась к нему. От нее пахло пряными сигаретами и кофе. А затем, к его величайшему удивлению, она поцеловала его в щеку.
– В добрый путь, Король, – сказала она и взяла его за руку.
В итоге это оказалось так просто, так незначительно. В жизни ему уже доводилось ощущать вспышки абсолютной уверенности. Но до сегодня он постоянно уходил от этого ощущения. Для него было куда страшнее представлять, насколько он действительно контролировал ход своей жизни. Гораздо проще было верить, что он был отважным кораблем, который швыряло по волнам судьбы, а не капитаном, твердо управлявшим им.
Теперь он будет вести его к цели, а если у самого берега ему встретятся рифы – значит, так тому и быть.
– Скажи мне, где Оуайн Глендауэр, – произнес он в темноту. Твердо убежденный в своей правоте, с той же силой и властью в голосе, с которыми он отдавал приказы Ноа и скелетам в пещере. – Покажи мне, где Король-ворон.
Глава 49
Ночь начала издавать протяжный вой.
Звук доносился отовсюду – дикий, пронзительный крик. Первобытный вопль. Боевой клич.
Он становился все громче и громче, и Гэнси неуклюже поднялся на ноги, прикрывая уши руками. Гвенллиан восторженно и пылко прокричала что-то, но этот вой поглотил ее слова. Он поглотил и шелест сухих дубовых листьев на деревьях, и стук ботинок Гэнси по поверхности крыши, когда он мелкими шажками подобрался к самому краю крыши, на более выгодную позицию. Вой поглотил огни, и улица погрузилась в черноту. Вой поглотил все вокруг, и когда он прекратился, и вновь загорелись фонари, прямо посреди дороги возник белый рогатый зверь, упираясь широко расставленными копытами в асфальт.
Где-то там лежал обычный мир, мир светофоров, торговых центров, неоновых огней на заправках и голубых ковролинов в пригородных домах. Но здесь и сейчас… Был только момент до этого воя и момент после.
В ушах у Гэнси звенело.
Тварь подняла голову и посмотрела на него сияющими, яркими глазами. Это был тот тип животного, название которого все помнили, пока не видели его, но стоило его увидеть – и название ускользало, оставляя за собой лишь память об увиденном. Животное было более древним, чем все прочее в этом мире, и прекраснее, чем этот мир, и ужаснее, чем этот мир.
В груди Гэнси заиграла победная и вместе с тем испуганная песнь; это было то же чувство, охватившее его, когда он впервые увидел Кэйбсуотер. Он осознал, что уже видел подобное животное раньше: то стадо белых зверей, несущихся через Кэйбсуотер. Впрочем, глядя на него, он