Король-ворон стр. 90
имел в виду «сказали мне». Гэнси знал это. Он едва заметно кивнул. Блу и Адам уставились друг на друга. Она прикусила нижнюю губу; он слегка поднял плечо. Обоим было бесконечно жаль.
– Хорошо. Я рад, что мы это прояснили, – легко добавил Гэнси. Когда-то давно Адам счел бы такой беззаботный ответ невыносимым; он бы решил, что это легкомыслие. Но сейчас он знал, что все как раз наоборот. Когда речь шла о чем-то слишком важном и личном, Гэнси прибегал к жизнерадостной вежливости – ускользал в нее, как в укрытие. Здесь, в этой клинике неотложной помощи, в эту беспокойную ночь, такое поведение было настолько не к месту, что вызывало лишь дискомфорт, в особенности вкупе со смятением на его лице.
Блу взяла Гэнси за руку.
Адам был рад, что она это сделала.
– Капец, – подытожил Ронан, и это было самой дурацкой репликой, возможной в данной ситуации. Но Гэнси отреагировал: «Спасибо за ценное мнение, Ронан» – и быстро привел лицо в порядок. Адам осознал, как искусно Ронан разрядил обстановку. Они снова могли вздохнуть свободно.
Мора вернулась к ним от медсестринской стойки. У Адама сложилось впечатление, что она нарочно так долго возилась там, чтобы дать им возможность обсудить свои дела. Она вытащила ключи от машины:
– Пойдемте-ка все отсюда. В больницах мне всегда не по себе.
Адам склонился к Гэнси, чтобы легонько ткнуть кулаком в его кулак.
Больше никакого баловства. Времени оставалось только на правду.
Глава 28
Если знать, откуда вести отсчет, эта история была о Деклане Линче.
В это непросто было поверить, но он не был параноиком от рождения.
Впрочем, можно ли называть это паранойей, если ты оказывался прав в своих предположениях?
Осторожность. Вот как называется твое поведение, когда кто-то задумал тебя убить. Он научился осторожности. Не паранойе.
Он родился покладистым и доверчивым, но с тех пор хлебнул сполна. Он научился подозревать
людей, спрашивавших его домашний адрес. Он научился говорить с отцом только по одноразовым мобильникам, купленным на заправке. Он научился не доверять никому, кто говорил, что он недостоин уважения, если мечтает жить в старом особняке в порочном городе, держать в спальне шкуру тигра на полу, заполнить бар сверкающими бутылками с марочным виски и водить машину немецкого производства, знавшую о мире куда больше, чем он сам. Он понял, что ложь опасна лишь тогда, когда порой ты все-таки говоришь правду.
Самый старший и самый родной сын Ниалла Линча стоял в своей квартире в Александрии, штат Вирджиния, прижавшись лбом к оконному стеклу, и рассматривал тихую утреннюю улицу снаружи. Движение в городе только начиналось, и этот район еще не стряхнул с себя оковы сна.
В руке у Деклана был телефон. Звонящий телефон.
Этот мобильник был массивнее, чем рабочий телефон, которым он пользовался для связи со своим куратором Марком Рэндаллом, натурализированным политиком и восхитительным игроком в гольф. Он специально выбрал модель такой необычной формы для переговоров по работе отца. Ему не хотелось шарить в сумке в поисках звонящего телефона и случайно схватить не тот мобильник. Не хотелось шарить по тумбочке у кровати посреди ночи и случайно заговорить не с тем, с кем надо. Не хотелось ошибиться и