Королева теней стр. 659
головой. - Все так изменилось.
- И будет меняться, - сказала она, сжимая его руку еще раз. - Но…есть вещи, которые никогда не изменятся. Я навсегда останусь твоим другом.
Его горло сжалось.
- Я хотел бы увидеть ее только еще один раз. Чтобы сказать ей…сказать, что в моем сердце.
- Она знает, - сказала Аэлина, моргая, чтобы убрать жжение в глазах.
- Я буду скучать по тебе, - сказал Дорин. - Хотя я сомневаюсь, что мы в следующий раз встретимся в таких…цивилизованных условиях.
Она старалась не думать об этом. Он указал через ее плечо на ее придворных.
- Не делай их слишком несчастными. Они всего лишь хотят помочь тебе.
Она улыбнулась. К ее удивлению, король улыбнулся в ответ.
- Пришли мне какие-нибудь хорошие книги, которые ты прочитаешь, - сказала она.
- Только если ты сделаешь тоже самое.
Она обняла его в последний раз.
- Спасибо тебе – за все, - прошептала она.
Дорин сжал ее, а затем отошел, поскольку Аэлина забралась на свою лошадь.
Она подошла к возглавляющему их небольшой отряд Ровану, который ехал верхом на гладком, черном жеребце.
Принц Фэ привлек ее внимание. Все в порядке?
Она кивнула. Я не думала, что прощаться будет так тяжело. И со всем, что еще должно произойти –
Мы столкнемся с этим вместе. Чем бы это не кончилось.
Она протянула свою руку и взяла его за руку, сжимая ее.
Они держали друг друга за руки, когда поехали вниз по бесплодному пути, через врата, которые она проделала в стеклянной стене, выходя на улицу, где люди стали останавливаться для того, чтобы посмотреть или перешептываться.
Но поскольку они уезжали из Рафтхола, города который был ее домом и адом, а также ее спасением, она старалась запомнить каждую улочку, здание, лицо, магазин, каждый запах и прохладный речной ветерок, и она не увидела ни одного раба. Не услышала ни один кнут.
И когда они проезжали мимо куполообразного Королевского театра, там была музыка – красивая изысканная музыка играла внутри.
***
Дорин не знал, что разбудило его. Возможно из-за того, что летние насекомые перестали жужжать, или, возможно, из-за холодного ветра, который скользил по старой башне, колыхая занавески.
Лунный свет мерцал на старинных часах, показывая, что было три часа ночи. Город был в тишине.
Он встал с кровати, касаясь шеи снова и снова – только чтобы убедиться. Каждый раз, просыпаясь от кошмаров, ему требовалось несколько минут, чтобы понять, что он действительно проснулся – или что это была всего лишь мечта, и он был все еще пойман в ловушку собственного тела, порабощенный своим отцом и принцем Валгом. Он не сказал Аэлине и Шаолу о кошмарах. Часть его жалела об этом.
Он до сих пор с трудом вспоминал, что происходило, когда на нем был этот ошейник. Ему исполнилось двадцать – но он ничего не помнил об этом. Были только остатки проблеска ужаса и боли. Он пытался не думать об этом. Не хотелвспоминать. Он не сказала Шаолу и Аэлине и об этом.
Он уже скучал по ней, по хаосу и суете, исходивших от ее придворных. Он избегал всех. Замок был слишком большим и слишком тихим. И Шаол должен