Библиотека

Королева викингов стр. 828

Размер шрифта
-
+
Тема

понабиться несколько лет, чтобы собраться с силами, но наступит день, когда мы заберем себе то, что принадлежало нам… И тебе, мать.

— Да сопутствует вам удача, — сказала Гуннхильд.

Она знала, что этого не случится. Это было прозрение будущего, которое открылось тени, или всего лишь суровая мудрость, чаще достающаяся женщинам, чем мужчинам? Ее сыновья никогда больше не станут ничем большим, чем предводители викингов, знатнейшие из знатных, но почти не имеющие земли. Им придется быть викингами, потому что они никаким иным путем не смогут обеспечить себя и своих соратников. Да, они могут предпринять еще одну-две попытки вернуть себе власть, но те будут безрезультатными. Их собственные сыновья, рожденные наложницами, ее внуки, уже затерялись в толпе морских бродяг. Все ее труды пропали даром.

— Бог будет с нами, — сказал Гудрёд.

— Как ты захочешь.

Снова изумленно взглянув на мать, он пообещал:

— Когда я попаду туда, где это смогут сделать правильно, я закажу мессы за упокой твоей души.

— Ты всегда был самым добрым из всех нас. — Сказать что-нибудь лишнее было бы насмешкой, за которую его Бог мог бы отомстить именно ему.

Ее веки сомкнулись.

— Я оставлю тебя, чтобы ты отдохнула, — пробормотал он. — Приятного сна.

Гуннхильд молча кивнула. Она слышала, как его тяжелые шаги стихали. Выходя, он закрыл за

собой дверь.

Хрип в ее груди стал тише. Она уснула.

Когда она проснулась, мрак разгонял неспокойный свет жировой лампы. Воздух был спертым. Стояла полная тишина. Полог кровати Рагнхильд был закрыт. Наверно, время было ночное. Гуннхильд то задремывала, то опять приходила в себя.

Но вдруг она почувствовала, что совсем проснулась. Ей хотелось встать и двигаться. На самом деле самое большее, на что она была сейчас способна, это дотянуться до горшка. Тем не менее ей очень хотелось пошевелиться. Неужели мир на самом деле съежился до размера одной маленькой комнаты?

Насколько безграничным был этот мир! Она возвратилась назад через всю свою жизнь, в детство и юность, к своим давним грезам. Губы запели сами, почти без звука, на одном дыхании, прежде чем ее сознание вспомнило, что это за слова.

Ну конечно же, это была финская песня-заклинание.

Но не одна из тех, которые она обращала против людей. Это была песня, призывавшая солнце вернуться домой на лето и приветствовавшая возрождение жизни на земле. Эта песня была обращена к ней самой.

Она не станет умирать в этом вонючем мраке. Ни за что.

Отбросить одеяла и подняться с кровати оказалось на удивление легко. Тростник шелестел под ее босыми ногами. Тише, только идти как можно тише, а то какой-нибудь доброхот проснется и уложит ее обратно.

В очаге тлели тускло-красные угли. Главную комнату заполняли запахи людей, которые, храпя, растянулись на скамьях. Проходя через эту комнату, Гуннхильд напевала волшебную колыбельную.

На западе высоко стояла полная луна. Своей яркостью она согнала с небес множество звезд, и им пришлось спрятаться в инее, покрывавшем траву на дорожках, и сверкать оттуда. Тишину не нарушало ничего, кроме журчания ручья и доносившегося спереди звука прибоя, сильного и глубокого. Сверху веял холодный береговой бриз, но, хотя Гуннхильд была одета в одну только ночную рубаху, жар, который она чувствовала в своей крови, защищал ее от любого холода. Босые подошвы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.