Королевская кровь. Сорванный венец стр. 576
никак не могла оторвать от него взгляд. Все такой же некрасивый, худой, нескладный. Все такой же привлекательный. Ненавижу!
«Я принимаю вашу клятву…»
Он мазнул по нам взглядом, задержавшись почему-то на Мариане, и снова почтительно опустил голову. Глаза у Люка были потухшие и уставшие, с темными кругами под ними, будто он не спал и пил всю ночь. Хотя, скорее всего, так и есть.
— Ваше высочество, — это опять старший Кембритч, — позвольте представить вам моего сына, виконта Лукаса Кембритча.
Толпа замерла и затаила дыхание. И я тоже.
— Рада познакомиться, виконт, — спокойный голос Ангелины, — я наслышана о вас.
Он еще сильнее опустил голову, будто ожидая чего-то.
— После церемонии жду вас в кабинете, обсудим наше дальнейшее… взаимодействие.
— Как скажете, ваше высочество, — склонился почтительно. Толпа взбудораженно выдохнула. А Кембритчи уже шли к нам.
— Ваши высочества, позвольте выразить вам наше почтение, — приторный голос старшего лорда, будто выигравшего только что вагон зефира.
Люк поднял голову, посмотрел прямо на меня.
— Как ваше здоровье, виконт? — почти ласково спросила я.
Он усмехнулся одними глазами и произнес своим невозможным хриплым, царапающим душу голосом:
— Благодарю за заботу, ваше высочество. Ничего страшного.
«А жаль», — подумала я. И он явно прочитал это на моем лице, потому что глаза его сверкнули прежним азартом, прежде чем
потухнуть снова.
Глава 5Конец сентября, королевский дворец, ИоаннесбургАнгелина
У ее высочества кронпринцессы Ангелины-Иоанны затекло все тело. Болели ноги в туфлях на каблуках, которые она не носила уже много лет, тугой корсет, с помощью которого ее округлости упаковали в платье, нещадно натирал и врезался в тело. Диадема оказалась тяжелее, чем она помнила, и ощутимо напрягала шею. От тяжелых серег опухли и горели мочки ушей, а кольца передавливали пальцы. Да и филейная часть на жестком троне уже почти потеряла чувствительность.
Раньше все это переносилось как-то незаметно.
Но и тогда, и сейчас никто бы не подумал, что принцесса испытывает какие-то неудобства. Держать спину прямой, а лицо спокойным — именно этому их с Василинкой учили с младенчества. И старые навыки никуда не делись, откуда-то выплыли и величественный наклон головы, и царственные жесты, и строгий взгляд.
Только вот она променяла бы все это на свои старые тапочки и потертые домашние штаны. Если бы это было возможно.
И когда многочасовая церемония закончилась, кронпринцесса намеренно неспешно покинула зал. Никакой слабости перед подданными.
Впереди поздний обед в почти семейном кругу, и перед ним хотелось переодеться во что-то более удобное. На обед в качестве гостя был приглашен Алмаз Григорьевич — не из-за особого расположения, а потому, что перед церемонией поговорить, как планировалось, не получилось, а после обеда весь день был расписан по минутам. Хотя она куда с большим удовольствием пообщалась бы с сестрами и Марианом, покачала бы крошечную, пахнущую молоком и особым, сладким детским запахом племянницу, нацеловала бы ей пальчики и наворковала кучу взрослых глупостей. Но это потом. Сначала дела.
Пока с принцессы снимали красное платье и корсет, и после, под быстрым контрастным душем, Ани вспоминала, как рождались младшие сестры.
Василинкино появление Ангелина помнила очень смутно, потому что сама была почти младенцем. А вот вечно кричащая и требующая внимания Маринка ввергла семилетнюю принцессу в ужас. Казалось, мама все время