Королевской поступью. Первый шаг императрицы стр. 2
пока здесь. Я ещё не выбрала комнату. Варя, пойдём со мной.
Первый этаж занимала большая кухня с кладовой, несколько маленьких светёлок для прислуги, просторная столовая и кабинет. На втором расположились покои хозяев, похожие на отдельные квартиры. По правую руку один и слева другие. По центру – спальня для гостей.
Я осмотрела первые: обтянутые тёмно-синим шёлком с мебелью тёмного дерева.
– Мрачновато, – заметила я Варе, – явно под мужской вкус.
– Куда уж тут юной барыне, хандра хватит, тоска одолеет, – кивнула девушка.
Мы прошли во вторую половину дома. Тут было повеселей. Светлые стены были расписаны цветочным орнаментом, белая мебель, персиковые шторы.
В уютной гостиной стоял большой мягкий диван, рядом с ним ломберный столик. Из комнаты был выход на балкон, опоясывающий дом снаружи. Варя распахнула двери, запуская свежий воздух. Ветерок взметнул облачка пыли, и мы расчихались.
– Пойдём отсюда, – махнула девушке рукой, – пусть приберут сначала.
Погода на улице стояла превосходная, и мы решили прогуляться в роще.
– Василий, – окликнула я кучера, – проследи, чтобы отмыли всё побыстрей.
– Будет сделано, Ваше Сиятельство, – козырнул мужчина и впился недобрым взглядом в пробегавшего мимо управляющего.
Так и началась моя жизнь в имении. Захар привёл нескольких женщин из деревни, в помощь Варе взяла девчонку лет двенадцати, Машу. В кухарки выбрала дородную, кровь с молоком, женщину лет сорока пяти, Глафира или тётя Глаша. Она была одинока, дети давно выросли, муж умер. И с удовольствием согласилась переехать в усадьбу. Также пару женщин попросила приходить два раза в неделю, убираться в комнатах. Наладила свой быт и занялась тем, что вникала во все дела. Осматривала пашни, стада. Недалеко от деревни были прекрасные луга, и там паслись мои бычки и коровки. Красавцы. Шерсть лоснится, у коров вымя чуть по земле не волочится. Любо дорого глядеть.
Захар оказался хозяйственником не самым рукастым. Как мне удалось узнать, поговорив с деревенскими, по большей части заправлял всем бойкий сельский мужик, Никита. Он здраво рассудил: чем богаче хозяин, тем лучше живётся его крепостным. Вот и старался: следил за посевными работами, гонял за леность пастухов.
Мой же управляющий (спасибо новой кухарке, которая просветила меня обо всех людях), любил за девками ухлёстывать, да самогон дегустировать. Об этом я знала и сама, мысли крепостных тайной для меня не были.
Однажды вечером пригласила Захара к себе в кабинет:
– Любезный, принеси-ка ты мне книги хозяйственные, где всё расчёты вёл.
Глаза мужика забегали, а в голове отчётливо читалось: «Вылезет всё на свет божий, как пить дать. Сказать, что потерял. Не поверит. Ещё Василия своего сподобит розог мне отсыпать».
– Так, – мне надоели наши переглядки, – давай мне книги. Знаю, что с ними всё в порядке. Врать мне не смей.
Для наглядности сформировала на ладони маленький, переливающийся магический шарик:
– Станешь юлить, мозги твои в кашу превращу, будешь потом сидеть на скамейке, пузыри пускать. Понял?
Захар побледнел, громко сглотнул:
– Слушаюсь, Ваше Сиятельство. Завсегда за добром хозяйским слежу, будьте покойны.
– Не болтай. Одна нога здесь, другая там. Я жду.
С такими прохвостами, как Захар иначе нельзя. На голову сядут и понукать будут.
Книги мне принесли. Вот только в ценах на зерно, молоко и мясо я ориентировалась, примерно как трёхлетний ребёнок. Повздыхав над замусоленными страницами,