Короткое лето стр. 3
и поняла, что грусть — это тоже очень интересное чувство. Наверное, Джеку будет интереснее жить с печальной загадкой, чем вообще без ничего, подумала Эмилия и не стала ничего говорить.
В это время подошла Хозяйка, которая закончила игру (выиграла!) и собирала разлетевшиеся мячи. Её взгляд упал на сиреневую зажигалку.
— Где твой Зиппо? — спросила она ровным голосом, так не вязавшимся с её разгорячённым румяным лицом, на котором всё ещё светилась победа.
Голой атласной рукой она убрала белокурые завитки от мокрого лба.
— Бензин закончился, — хмуро ответил Хозяин. — По дороге куплю.
— А это чья?
— Забыл кто-то. Не помню кто.
Хозяйка взяла зажигалку. Её ноздри шевелились, будто чувствовали запах врага. Она почиркала колёсиком. Огонёк был слабенький, а потом его и вовсе не стало.
— Вот всё и закончилось, — холодно произнесла Хозяйка и аккуратно вернула зажигалку на скамейку. — Пойдём.
Она достала Джека, положила его в банку к остальным мячам, сунула ракетку в чехол и направилась к выходу.
Хозяин встал.
Эмилия вдруг отчётливо поняла, что сейчас её закинут в кусты. Картинка была такая ясная, что Эмилия даже не сомневалась в её правдивости. Ну и пусть, думала Эмилия. Зато она многое успела.
Хозяин не стал никуда её бросать. Он просто оставил Эмилию на скамейке.
А когда дошёл до калитки, вернулся, забрал и снова положил в карман.
Дома он переложил Эмилию в ящик стола.
Паркеры-Пены обрадовались возвращению.
Эмилия не знала, рассказывать ли им про Джека. С одной стороны, очень хотелось перевести всё из мыслей в произнесённые слова. С другой стороны, можно было сохранить Джека только для себя и владеть воспоминаниями о нём единолично.
Тут надо было подумать.
Вечером, пока Хозяина не было дома, в кабинет зашла Хозяйка, открыла письменный стол и долго смотрела на маленькую сиреневую зажигалку.
— Ненавижу! — сказала она под конец и захлопнула ящик.
Эмилия не обиделась. Она поняла, что это было сказано не про неё.
Ещё позже, уже после полуночи, пришёл Хозяин. Он сел за стол, вынул зажигалку из ящика и положил перед собой. Эмилия лежала и видела, как медленно и неотвратимо давно забытое выражение неведомости проступает на сухом и обычно собранном лице. Он налил из хрустального графина рюмку коньяка, выпил её и сразу же налил следующую. Потом взял мобильный и по памяти набрал номер.
— Привет, — сказал Хозяин каким-то не своим, чужим голосом. Он и сам это понял, потому что откашлялся и спросил: — Узнала?