Корпус-3 стр. 18
почему это происходит.
Меня тошнит — тошнит от всего. Если это и есть жизнь, то лучше я здесь замерзну. Но тело не согласно. Я проклинаю свой упрямый организм, и в моем словаре появляются новые слова — те, которые учитель не должен передавать ученикам.
Ветер стихает. Откуда-то сверху доносится свист — корабль издает собственные звуки, и теперь, когда холодный поток ослабел, они явственно слышны. Воздух стал еще холоднее. Вот уже несколько минут вокруг нас летают бежевые хлопья. Внезапно до меня доходит — это снег. Снег кружится.
Мы стоим. Мы идем. Один за другим, начиная с Толкарца, мы бежим вперед — я так думаю, надеюсь. Понятия не имею, куда именно мы направляемся, — полагаю, что этого не знает и девочка. Может, о нашей цели знают Толкарец или двое других, но они не разговаривают, а просто бегут.
Пол замерзает. Начинаются вариации на уже знакомую, отвратительную тему: мы бежим за теплом, пытаемся выжить, найти пищу. Мною руководят лишь инстинкты, и поиски правды находятся где-то в самом низу списка необходимых дел.
После нескольких минут — или секунд — впереди появляется огромная искривленная стена, по обе стороны которой идет коридор, огибая ее. В коридоре у переборок настоящие двери — продолговатые, высотой примерно с меня.
Одна из них открыта.
Девочка издает радостный вопль.
— Вперед! — кричит она.
Мы лезем через переборку и — как и вначале — попадаем в прямоугольный коридор. Противоположная стена гладкая, без дверей. Сатмонк указывает направо, и мы бежим дальше. Я спотыкаюсь, перед глазами все плывет, сердце колотится. Мои силы на исходе.
Немного погодя я замечаю на полу обрывки одежды и какие-то кусочки. Может, это еда? Я поднимаю буроватый раздавленный кубик.
Остальные бегут дальше.
Кубик твердый, словно камень, и ничем не пахнет. Я кусаю его.
Девочка мчится обратно.
— Не еда — по крайней мере не для тебя. — Она выбивает кубик из моей руки. — Но возможно, еду мы скоро найдем.
Я взбешен и разочарован — и внезапно понимаю, что плачу, хотя глаза сухие.
Девочка тянет меня за руку.
— Не останавливайся. Нужно добраться до тепла. Вперед.
Мы идем. Очевидно, девочка поняла, что я слишком устал. По дороге она подбирает тряпку и, встряхнув, протягивает мне.
— Не очень грязная. Сойдет.
Это шорты из тонкой ткани. На одной из штанин большое темное пятно засохшей крови.
— Нет, спасибо, — отвечаю я, но шорты не выбрасываю.
— Как хочешь. Почти всю нашу одежду мы сняли с мертвых.
Если это должно было меня подбодрить, то затея не удалась. Я снова хочу прилечь — и не ложусь лишь потому, что опасаюсь получить пинок от девочки. Мы догоняем остальных. Сатмонк и Толкарец, похоже, спят. Собиратель караулит, сидя на полу у стены. Девочка перешагивает через них.
Собиратель прикрывает нос.
— Была там? — спрашивает он и, чихнув, качает головой. Ему трудно говорить на нашем языке.
— Нет, так далеко я не заходила.
— Может, добавить в книгу? — говорит Собиратель.
Девочка морщится. Остальные уходят; мы следуем за ними. Хотя воздух прохладный, все же здесь теплее. Возможно, девочка права.
Тусклый свет впереди становится еще более синим.
— Это пузырь? — спрашивает девочка.
— Что такое пузырь? — отзывается Собиратель.
Наверное, Толкарец уже понял, и между ними начинается диалог из