Библиотека

Корсар стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

ж — пусть: если я впал в мрачное тщеславие и стал «изображать себя», то изображение, по-видимому, верно, поскольку непривлекательно; если же нет — пускай знающие меня судят о сродстве; а не знающих я не считаю нужным разубеждать. У меня нет особенного желания, чтобы кто-либо, за исключением моих знакомых, считал автора лучше созданий его фантазии. Но все же, должен признаться, меня слегка удивило и даже позабавило весьма странное отношение ко мне критики, поскольку я вижу, что многие поэты (бесспорно, более достойные, чем я) пользуются прекрасной репутацией и никем не заподозрены в близости к ошибкам их героев, которые часто ничуть не более нравственны, чем мой Гяур, или же… но нет: я должен признать, что Чайльд-Гарольд — в высшей степени отталкивающая личность; что же касается его прототипа, пусть, кто хочет, забавляется подыскиванием для него любого лица. Если бы тем не менее был смысл произвести хорошее впечатление, то огромную услугу оказал бы мне тот человек, который приводит в восхищение как своих читателей, так и своих друзей, тот поэт, кто признан всеми кружками и является кумиром своего, — если бы он позволил мне здесь и всюду подписаться

его вернейшим,

          признательным

                    и покорным слугою,

                                       Байроном.

2 января 1814

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

…nessun maggior dolore,

Che

ricordarsi dei tempo felice

Nella miseria…

Dante. Inferno, v. 121. I

«Наш вольный дух вьет вольный свой полет

Над радостною ширью синих вод:

Везде, где ветры пенный вал ведут,

Владенья наши, дом наш и приют.

Вот наше царство, нет ему границ;

Наш флаг — наш скипетр — всех склоняет ниц.

Досуг и труд, сменяясь в буйстве дней,

Нас одаряют радостью своей.

О, кто поймет? Не раб ли жалких нег,

Кто весь дрожит, волны завидя бег?

Не паразит ли, чей развратный дух

Покоем сыт и к зову счастья глух?

Кто, кроме смелых, чья душа поет

И сердце пляшет над простором вод,

Поймет восторг и пьяный пульс бродяг,

Что без дорог несут в морях свой флаг?

То чувство ищет схватки и борьбы:

Нам — упоенье, где дрожат рабы;

Нам любо там, где трус, полуживой,

Теряет ум, и чудной полнотой

Тогда живут в нас тело и душа,

Надеждою и мужеством дыша.

Что смерть? покой, хоть глубже сон и мрак,

Она ль страшна, коль рядом гибнет враг?

Готовы к ней, жизнь жизни мы берем,

А смерть одна — в болезни ль, под мечом;

Пусть ползают привыкшие страдать,

Из года в год цепляясь за кровать;

Полумертва, пусть никнет голова;

Наш смертный одр — зеленая трава;

За вздохом вздох пусть гаснет жизнь у них;

У нас — удар, и нету мук земных;

Пусть гордость мертвых — роскошь урн и плит,

Пусть клеветник надгробья золотит,

А нас почтит слезою дружный стан,

Наш саван — волны, гроб наш — океан;

А на попойке память воздана

Нам будет кружкой красного вина;

Друзья, победой кончив абордаж,

Деля добычу, вспомнят облик наш

И скажут, с тенью хмурою у глаз:

„Как бы убитый ликовал сейчас!“»

II

Так на Пиратском острове, средь скал,

Когда костер бивачный полыхал,

Гремела речь о доле удальца,

Ложась как песня в грубые сердца!

Рассыпавшись по золоту песка,

Кто

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.