Библиотека

Кошки ходят поперек стр. 209

Размер шрифта
-
+
Тема

чего предложил ученикам повторить этот меч в своих альбомах. Я постарался повторить меч, но получилось у меня совсем другое оружие. Получился у меня меч Гобзикова.

С тех пор у меня всегда получался меч Гобзикова.

Иногда этим мечом покрывались поля на тетрадях с конспектами, иногда сами листы в тетрадях, иногда даже листы в учебниках. Я рисовал меч и очень скоро начал замечать, что рисование меча очень меня успокаивает. Один из моих товарищей, увлекавшийся психологией, посмотрел на эти рисунки и сделал вывод – что автор их страдает некоей формой психического расстройства. Сверхагрессией. Причем, судя по тому, что острия лезвий направлены вверх, агрессия эта распространяется исключительно на вышестоящих.

На родителей.

На начальство.

На многих, ну да, люблю я все в столбик записывать.

За несколько месяцев я так здорово научился рисовать меч с кашалотом и морским драконом, что иногда изображал его даже с закрытыми глазами. Рука приобрела моторную память.

В тот день у меня тоже заболели глаза. Раньше, чем обычно. Народу в библиотеке было много – сессия началась сразу во многих учебных заведениях, и мне досталось очень неудобное место – под люстрой, в самом центре зала. Справа сидела большая девушка с яблоком, слева дед лет семидесяти, с бородой и в тельняшке. Напротив парень, он учился на курс старше, я его раньше встречал, но знаком не был. Парень часто выгуливал возле реки здоровенного лохматого пса, учил его плавать за палкой и вообще послушанию учил. Сам собаковод был высок, широкоплеч, уверен в себе. Сейчас он читал книжку про известного авиаинженера Туполева, а правой рукой сжимал теннисный мяч. На меня он посмотрел лениво и вяло, никак не посмотрел.

Я сощурился на люстру и отложил монографию. Слишком яркий свет. Глаза зачесались и принялись слезиться. Я протер платком переносицу, помассировал пальцами надбровные дуги, откинулся на стуле и принялся изукрашивать поля тетради. Быстро, несколькими штрихами обрисовал лезвие, прочертил двойные долы,

приступил к крестовине. Ее надо было проработать тщательно и тонко, я достал из кармана золотое перо и стал прорисовать тонкие нити оплетки. Накладывал штрих за штрихом, покрывая гарду кольцами и перегородками.

И постепенно клинок обретал плоть и объем, становился тяжелым и настоящим, его можно было потрогать пальцем, будто меч постепенно поднимался над бумагой. Гарда была уже готова, я подул на нее и приступил к кашалоту. И когда кашалот был уже почти готов, когда были очерчены зубы и я приступил к черному глазу, я вдруг увидел, что сосед через стол смотрит на меня одуревшим взглядом.

Я оглянулся через плечо. Нет, все в порядке, сосед глядел именно на меня. Я испугался. Подумал, что сосед соскочил с катушек и сейчас в безумии прыгнет на меня, вцепится в шею и будет трепать меня до полной потери сознания. Может быть, даже загрызет. Зачем-то. Может, он мечененавистник? Может быть, вид меча вызывает у него непреодолимое желание кого-нибудь прибить?

Но сосед не прыгнул. Он встал, собрал учебники и тетради, спрятал в папку, после чего направился ко мне.

Второй моей мыслью была мысль о том, что загрызать меня, наверное, не будут, но битья избежать не удастся точно. Правда, за что бить, было непонятно, но в глазах соседа плясали

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.